Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







ВЫДЕЛЕНИЕ в ГКДОГОВОРА РЕНТЫ и ЕГО РАЗНОВИДНОСТЕЙ





Еще в ГК РСФСР 1964 г. в главе о купле-продаже появились статьи, представлявшие разновидность того, что стало впоследствии пожизненной рентой. Речь идет о ст. 253 «Купля-продажа жилого дома с условием по­жизненного содержания продавца» и ст. 254 «Прекращение договора куп­ли-продажи жилого дома, проданного с условием пожизненного содержа­ния продавца». И только в действующем Кодексе приобрел самостоятель­ное значение особый правовой институт ренты. Первая же статья, посвя­щенная этому институту в одноименной главе, устанавливает, что по дого­вору ренты одна сторона (получатель ренты) передает другой стороне (плательщику ренты) в собственность имущество, а плательщик ренты обязуется в обмен на полученное имущество периодически выплачивать получателю ренту в виде определенной денежной суммы либо предостав­ления средств на его содержание в иной форме (п. 1 ст. 583 ГК).

«Рента» имеет в русском языке по крайней мере три значения. Во-пер­вых, рента представляет собой отдачу того, что передано. Соответственно имеется в виду, что получению ренты предшествует передача плательщику определенного имущества: в средние века это была земля и некоторая дру­гая недвижимость; позднее - различные виды движимости, в том числе деньги (благодаря ренте в таких случаях удавалось обойти осуждавшееся моралью и(или) правом получение процентов). Во-вторых, рента носит в принципе непрерывный характер; в этой связи она по общему правилу не ограничивается каким-либо предельным сроком или во всяком случае ни­когда не бывает разовой. Наконец, в-третьих, рента не связана с предпри­нимательской деятельностью и соответственно она не представляет собой прибыли. Рента вообще не является доходом, полученным от любой другой деятельности, в том числе и не подпадающей под признаки предпринима­тельской. Указанные признаки ренты как раз и составляют основу ее особо­го правового режима.



Рента имела всегда весьма различные формы. Обязательные рентные платежи, в частности, лежали на имении в виде вечного поземельного об­ременения. При этом выкуп ренты не допускался, вследствие чего владелец имения не мог освободиться от указанной обязанности, кроме как путем отказа от имения или передачи его другому владельцу.

К этому следует добавить бессрочную ренту с капитала, вытесненную договором займа. В течение определенного времени использовалась как особый вид «вечной ренты» та, при которой плательщиком было само госу­дарство.

Определенное развитие получило пожизненное содержание. Оно воз­никло отчасти как результат существовавшего обычая отправлять в мона­стыри и церкви движимое и недвижимое имущество, в том числе денежные средства в обмен на обеспечение своего содержания в виде пожизненной ренты.

В России существовала наравне с другими особая форма ренты. Она возникала в виде платежей, обязанность уплаты которых принимал на себя тот, кто получал соответственно большую долю при разделе имения1'

Суть ренты состояла в том, что она порождала право требовать от кон­кретного лица определенных денежных выплат, как правило, ежемесячно. При этом, хотя и не с самого начала возникновения этого института, рента выступала в двух разновидностях в зависимости от ее источника. Соответ­ственно различалась рента с капитала и рента с недвижимого имущества. Последняя представляла собой обременение, лежащее на имении, и перехо­дила к любому вместе с самим имением. И создавалась эта рента главным образом продажей имения. Как отмечал К.П. Победоносцев, «рента второго вида совершалась отчуждением имущества, взамен чего приобреталось право получения ежегодного дохода или взноса от всякого лица, кто будет владельцем того имения; итак, право на ренту этого рода было вещное, со­единявшееся с записью акта в поземельную книгу, и повинность платежа лежала не на лице, а на имении»2'

Непосредственным поводом к использованию соответствующих от­ношений и их регулированию послужило главным образом недостаточное развитие кредита. Рассматриваемый институт возник как одно из средств обеспечения получения дохода и сразу же разделился на два в зависимости от продолжительности действия соответствующего источника средства.

1 См.: Гражданское Уложение: Проект Высочайше утвержденной Редакционной

Комиссии по составлению Гражданского Уложения. Книга пятая: Обязательства.

Том второй. С объяснениями. СПб.. 1899. С. 2 Ц и ел. _

2 Победоносцев КП. Курс гражданского права. Третья часть: Договор и обязатель­
ства. СПб., 1988. С. 345.

Так, в рамках конструкции договора о непременном доходе появились от­носительно самостоятельные договорные конструкции: о ренте «вечной» (непрерывной и бессрочной) и ренте «пожизненной». При этом, в свою очередь, в зависимости от источника «вечная рента» разделилась на ренту «с земли» и ренту «с капиталов»1'

Из всех признаков, указанных в приведенном ГК легальном определе­нии ренты, наибольшее значение имеет несомненно ее цель: предоставле­ние в собственность имущества в обмен на периодически выплачиваемую денежную сумму, предназначенную для обеспечения содержания. Как тако­вая эта цель оказывает влияние на многие особенности ренты. Неслучайно поэтому именно с социальной по ее значению ренты начинается история правового регулирования договора ренты.

Одним из первых законодательных источников регулирования соот­ветствующих отношений стал Французский ГК (ФГК). Он включил главу, посвященную договору пожизненной ренты. В ней основное внимание уде­лено условиям признания соответствующего договора действительным, а также тому, что названо в Кодексе «последствиями договора для договари­вающихся сторон». Речь идет о содержании прав и обязанностей сторон в этом договоре и порядке реализации соответствующих прав (ст. 1968-1983 ФГК).'

В Германском гражданском уложении (ГГУ) особая глава (гл. 16) по­священа пожизненной ренте. В этой главе, небольшой по объему, прежде всего обращено внимание на необходимость выплачивать пожизненную ренту авансом. Имеется в виду, что если рента носит денежный характер, ее выплата должна производиться не позднее чем за три месяца до наступле­ния срока. К этому добавляется норма об обязательной письменной форме сделки.

Значительно более емким является регулирование аналогичного догово­ра в Швейцарском обязательственном законе. Здесь выделены (титул XXII) договоры о пожизненной ренте и о натуральной пенсии. Первый из них предполагает возможность соответствующих выплат деньгами в течение жизни получающего ренту, а если это прямо предусмотрено договором, то и на время жизни платящего ренту либо третьего лица. При втором догово­ре речь идет о предоставлении содержания и ухода, притом таких, которые

1 См.: Гражданское Уложение: Проект... Книга пятая. Гом второй. С. 211 и ел. Од­новременно утверждалось, что «в позднейшее время с усилением значимости дви­жимой собственности и денежных капиталов, с появлением стремления к мобили­зации недвижимой собственности, с утверждением кредита на прочных основаниях, с развитием вотчинной системы потребность в поземельной ренте исчезла и она начисто потеряла всякое значение» (Гам же. С. 212).

получатель ренты привык получать, а потому вправе ожидать, исходя из оценки переданного им имущества, с одной стороны, и с учетом привыч­ных для него за последнее время условий существования, с другой.

Рентные договоры как таковые - об этом можно судить и по некото­рым из приведенных примеров — иногда выходят за пределы содержания права, предоставляемого стороной своему контрагенту. Об этом можно су­дить по тому, что в одном из последних по времени его принятия Граждан­ском кодексе Квебека в разделе «Различные договоры, подобные купле-продаже» наряду с меной урегулирован специальный, посвященный ренте договор. И он в данном случае принимает форму возникшего у стороны обязательства в обмен на полученное ею имущество производить опреде­ленные выплаты контрагенту.

Сходная конструкция используется, помимо пожизненной ренты, в ГГУ. В разделе «Вещное право» в качестве одной из разновидностей обременения земельного участка фигурирует «рентный долг». Суть последнего состоит в том, что за счет земельного участка лицу, в пользу которого установлено со­ответствующее обременение, производятся периодические платежи в опреде­ленной денежной сумме (§ 1199).

В ГК штата Луизиана (США; 1994 г.) урегулированы в соответствую­щей главе рента и «аннуитет» - ежегодная выплата. Последняя имеет своим основанием договор, по которому передается определенная сумма денег с обязательством не требовать ее обратно до тех пор, пока другая сторона согласна удовлетвориться рентой. Для аннуитета в упомянутом Кодексе установлены различного рода ограничения - такие, в частности, как общая его сумма, размер произведенных в таком порядке выплат, предельный срок выкупа против воли должника и др.

В Своде законов Российской империи соответствующему договору не нашлось места. Это, однако, не помешало К.Н. Анненкову обратить внима­ние на то, что «не может быть, кажется, никакого сомнения в том, что и у нас, подобно тому, как и по праву римскому, основанием возникновения обязательства доставлять содержание одними лицами другим может слу­жить не только закон, но также договор как соглашение о таком предмете, который никак не может считаться предметом, законом запрещенным»'. Подобно многим другим случаям, и в отношении существовавшего в дейст­вовавшем в то время законодательстве указанного пробела2

1Анненков К.Н. Система русского гражданского права. Г. IV: Отдельные обязатель­
ства. СПб., 1904. С. 566.

2Хлхшт в этой связи вспомнить князя Нехлюдова, героя толстовского «Воскресе­
ния». Один из многочисленных обдумываемых Нехлюдовым проектов решения
собственной «аграрной» проблемы заключался в том, чтобы «отдать землю кресть-

ожидать, что его удачно восполнит книга пятая («Обязательства») проекта Гражданского уложения. Одна из ее глав именовалась «Пожизненный до­ход (рента) и пожизненное содержание». Соответственно глава была разде­лена на два «отделения». Первое - «Пожизненный доход» в своей основе строилось на идее меновой. Соответственно речь шла о выплате лицу по­жизненного дохода (ренты) взамен уплаченной суммы денег или уступлен­ного движимого либо недвижимого имущества. Доход (рента) должен был принимать форму определенной денежной суммы или определенного коли­чества жизненных припасов (иных заменимых вещей).

Договор, которому было посвящено второе отделение в той же главе проекта Гражданского уложения, носил явно выраженный социальный ха­рактер. Имеются в виду предоставление контрагенту в продолжении всей его жизни помещения, забота о его пропитании, одежде, а в случае болез­ни - осуществление попечения, уход за ним и вообще доставление содер­жания, соответствующих личным потребностям и общественному положе­нию лица. При этом допускался вариант, при котором, вследствие того что договор «стал невыносимым (курсив наш. - М.Б.) для той или другой сто­роны» (термин, чей смысл явно выходит за пределы обычных для граждан­ского права категорий), любая из сторон могла требовать замены содержа­ния определенными ежегодными денежными выдачами либо прекращения договора.

Сходный в известной мере путь, от более узкого до широкого понима­ния ренты, прошло и гражданское законодательство послереволюционной России.

ГК 1922 г. не упоминал ни о ренте как таковой, ни о какой-либо из ее разновидностей. Между тем в период действия этого Кодекса договоры, связанные с принятием на себя обязанностей по содержанию в обмен на переданное имущество, прежде всего жилой дом, совершались. И по дан­ному поводу в судах неоднократно возникали споры. Судебная практика, сталкиваясь с подобными случаями, по-разному оценивала правовую силу соответствующего договора1' * конечном счете это объяснялось неодина-

янам внаем за ренту, а решу признать собственностью этих же крестьян, с тем, что­бы они платили эти деньги и употребляли их на подати и на дела общественные»

(ТолстойЛ.Н. Собр. соч.: В 14-ти т. Г. 13. М., 1953. С. 222).

1 См. об этих противоречащих одна другой линиях в судебной практике: Рясенцев В.А.

Договор об отчуждении имущества на условиях пожизненного содержания // Со­циалистическая законность. 1945. № 1—2. С. 23. Как отмечала и P.O. Халфина, «по вопросу о договорах с условием пожизненного содержания до сих пор нет устойчи­вой и единообразной судебной практики» (Халфина P.O. Значение и сущность до­говора в советском социалистическом гражданском праве. М., 1954. С. 198).

ковым отношением к непоименованным договорам. Отказывая в удовле­творении основанных на таком договоре исков, суды ссылались на то, что законодательство подобных договоров не знает. И это обстоятельство счи­талось достаточным для отклонения исковых требований по поводу неис­полнения или ненадлежащего исполнения стороной принятых на себя обя­занностей по содержанию контрагента1'

Однако в ряде случаев суды занимали иную позицию. Они исходили из признания действительным договора, построенного по любой не противо­речащей закону модели. В этой связи в качестве мотива для приведенного вывода применительно к ренте суды ссылались на ст. 106 ГК 1922 г., со­гласно которой одним из возможных оснований возникновения обязатель­ства был договор как таковой. При этом названная статья не содержала ука­заний на ограничение ее действия договорами, предусмотренными в ГК или ином законе2'

Договоры, о которых идет речь, получили по понятным причинам осо­бое распространение в период Великой Отечественной войны и после ее завершения. В тех условиях предоставление содержания в виде ренты в самых различных формах могло стать дополнительным или даже основным источником существования прежде всего для инвалидов, пенсионеров, лиц, утративших кормильца, и др.

Появление в то время в практике подобных договоров не прошло не­замеченным в науке. Так, уже в последние месяцы войны были опублико-

1 Гак, в одном из решений Верховного Суда СССР отказ в иске был обоснован тем,
что заключенный сторонами договор не обладает признаками ни одного из опо­
средствующих переход имущества в собственность договоров, выделенных в Граж­
данском кодексе РСФСР (купли-продажи или дарения) (см.: Сборник постановле­
ний Пленума и определений коллегий Верховного Суда СССР. М., 1941. С. 221-
222). Вместе с тем вслед за И.Л. Брауде (см.: Брауде И.Л. Право на строение и
сделки по строениям по советскому праву. М., 1954. С. 137) B.C. Ем (см.: Ем B.C.
Указ. соч. С. 9) отмечал, что 14 сентября 1925 г. Пленум Верховного Суда РСФСР,
ссылаясь на ст. 130 и 180 ГК РСФСР 1922 г., признал договоры продажи строений
под условием предоставления продавцу пожизненного содержания недействитель­
ными как договоры без установления платежа и покупной цены. Вместе с тем
Верховный Суд РСФСР констатировал, что, исходя из бытовых экономических
условий переживаемого периода, судам приходится в отдельных случаях признавать
такие сделки, в частности в деревне, действительными, поскольку их расторжение

нанесло бы вред слабейшей стороне, являющейся продавцом.

2 В поддержку этой практики с позиции прежде всего необходимости защиты инно-

минативных (непоименованных) договоров приводили аргументы М.И. Бару (см.: Бару М.И. Договорные обязательства о содержании // Ученые записки Харьковского юридического института. Вып. 3. Харьков, 1948. С. 193) и P.O. Халфина (см.: Халфи-на P.O. Указ. соч. С. 197 и ел.).

ваны в порядке обсуждения етщ М.И.Бару2'АА-ЕР°шенко' ' ' основном за включение соответствующего договора в новый Гражданский кодекс, который предстояло принять. Были, правда, у них противники, ко­торые отрицали необходимость признания законодателем соответствующих договоров. Наиболее распространенными аргументами оппонентов приве­денных взглядов служили ссылки на то, что в подобных договорах соотно­шение стоимости самого содержания и передаваемого имущества невоз­можно заранее определить, да и вообще сопоставить. А это, как полагали, открывало широкие возможности для кабальных сделок, которые заключа­ла сторона, воспользовавшись тяжелым материальным положением ее контр­агента, готового передать свой дом в обмен на весьма неопределенное обяза-тельство по содержанию гражданина5' ПРимеР°м таких взглядов могла слу-жить позиция И.Л. Брауде, избравшего едва ли не наиболее убедительный для того времени аргумент: он сослался на то, что такого рода сделки про­тиворечат правилам социалистического общежития6'

Все же законодатель счел недостаточно обоснованными подобные со­мнения, и в результате ГК 1964 г. признал существование таких договоров. Речь, как уже отмечалось, шла о помещении в главу Кодекса «Купля-прода­жа» двух статей, посвященных «купле-продаже жилого дома с условием пожизненного содержания продавца».

Подобно РСФСР договоры о содержании признали и все другие союз­ные республики, принявшие в эти годы новые гражданские кодексы. Одна­ко интересно отметить, что ни одна из республик не пошла по тому пути, который избрала РСФСР. Все принятые ими тогда кодексы содержали са­мостоятельную главу, получившую название либо «Договоры отчуждения жилого дома с условием пожизненного содержания» (Литва, Белоруссия, Латвия, Армения, Эстония, Туркменистан, Молдавия), либо «Договор от­чуждения дома с условием пожизненного содержания» (Киргизия, Казах­стан, Таджикистан, Узбекистан, Азербайджан), либо «Договор пожизненно­го содержания» (Грузия, Украина). Но при любом из этих вариантов регу-

1Сж.:РясенцевВ.А. Указ. соч. С. 23-25.

2См.: БаруМ.И. Указ. соч.

3См.: Ерошенко А.А. О договоре содержания // Советское государство и право.

4См.: Маслов'Б.Ф. Договоры с условием пожизненного содержания // Советское

государство и право. 1954. № 6. С. 112-116. При этом автор даже предложил редак­цию разработанной им главы, з См.: TiaHOKoiplJ.N. Основи нившъного права. Киев, 1948. С. 242.

6 См.: Брауде И.Л. Право на строение и сделки по строениям по советскому праву. М„ 1950. С. 26.

лирование соответствующих отношений оказывалось за пределами догово­ра купли-продажи.

Вариант, избранный ГК РСФСР 1964 г., в котором соответствующий договор был урегулирован в рамках купли-продажи, имел в литературе сво­их сторонников'. И все же господствовавшей там и до и после принятия ГК РСФСР 1964 г. была точка зрения, согласно которой в данном случае речь должна идти о самостоятельном типе договоров.

При этом отмечались действительно присущие такому договору осо­бенности, позволявшие отделить его от купли-продажи, а в их числе то, что имущество передавалось плательщику ренты исключительно в собствен­ность, что был ограничен круг участников (получателем содержания мог быть только гражданин) и что отношения носили длящийся характер2' ^ ме того, одно из условий договора, обеспечивающее соответствующий принцип гражданского оборота - эквивалентность отношений, было недос­таточно определенно.

С полным основанием С.А. Хохлов усматривал самостоятельность со­ответствующего договора в том, что в отличие от купли-продажи он пред-полагал иное встречное удовлетворение3' Развивая ЭТУ мысль, B.C. Ем справедливо подчеркивает, что «по договору купли-продажи покупатель выплачивает за товар (в том числе проданный с рассрочкой платежа) опре­деленную цену. Аналогично по договору мены взаимное отчуждение товара сторонами осуществляется за определенное, заранее оцененное возмеще­ние. По договору же ренты объем причитающихся получателю платежей является неопределенным, ибо обязательство по выплате ренты действует

1 Отнесение рассматриваемых договоров к купле-продаже не вызвало возражения, в ча­
стности, В.А. Тархова (см.: Советское гражданское право. М., 1979. С. 12), В.Ф.Яков­
левой (см.: Советское гражданское право / Под ред. В.Т. Смирнова, Ю.К. Толстого,
А.К. Юрченко. Ч. 1. Л., 1982. С. 19), Е.В. Кулагиной (см.: Гражданское право:
Учебник / Под ред. Е.А. Суханова. Т. 2. М., 1993. С. 29-32), В.Ф. Маслова (см.:

Маслов В.Ф. Указ. соч. С. 1151 „ „

2 Такую позицию занял Ю.К. Толстой уже в вышедшей вслед за принятием ГК 1964 г.

работе (см.: Иоффе О.С., Толстой Ю.К. Новый Гражданский кодекс РСФСР. Л., 1965. С. 260). Он признал, что в данном случае имеется в вицу «совершенно само­стоятельное обязательство». Аналогичные взгляды высказывали А.Ю. Кабалкин (см.: Советское гражданское право / Под ред. О.А. Красавчикова. Г. 2. М., 1985. С. 32 и ел.), В.Ф. Яковлев (см. там же. С. 20), Э.Я. Лаасик (см.: Лаасик Э.Я. Советское гра­жданское право. Часть особенная. Таллин, 1980. С. 378) и др. В учебнике «Граждан­ское право» (Т 2. М.. 1993) соответствующийдоговор вообще не упоминался, i См.: Тохлое L.A. Рента и пожизненное содержание с иждивением //Гражданский

кодекс Российской Федерации. Часть вторая: Текст, комментарии, алфавит] ю-пред-метный указатель. С. 319 и ел.

либо бессрочно (постоянная рента), либо на срок жизни получателя (по­жизненная рента)»1' Весьма точно выразил особенность этого договора л/г ™ с 2. Ън усматривал различие между договорами купли-продажи и

пожизненного содержания с иждивением в том, на что был направлен каж­дый из указанных договоров. Для одного из них это было получение иму­щества в собственность, а для другого - материальная помощь стороне ее контрагентом. Именно по указанной причине можно было обратить внима­ние на то, что договор купли-продажи завершается переходом права собст­венности, а договор пожизненного содержания этим только начинается.

Некоторые из особенностей рассматриваемого договора привели М.И. Бару к признанию того, что договор пожизненного содержания вооб­ще относится к тем, которые имеют своим предметом услуги, а не отчуж-з. Однако такой вывод не укладывается в рамки действую-дение предмета

щего ГК, который содержит в п. 2 ст. 779 исчерпывающий перечень глав Кодекса, регулирующих договоры услуг. Между тем в этом перечне гл. 33 («Рента и пожизненное содержание с иждивением») отсутствует.

Немаловажное значение для признания самостоятельными соответст­вующих договоров имеет то, что в отличие от купли-продажи, предмет кото­рой вещь или право на вещь, т.е. объекты материальные, в рассматриваемом договоре предметом могут служить материальное и нематериальное блага4'

По этому поводу следует отметить и то, что по ГК предметом договора признавалась лишь недвижимость. Однако в настоящее время при всех ви­дах ренты, кроме пожизненного содержания с иждивением, указанное огра­ничение снято. К тому же, поскольку п. 2 ст. 585 ГК содержит отсылки к договорам купли-продажи и дарения как таковым, есть основания допус­тить подобно обоим этим договорам в качестве предмета ренты наряду с вещами и права.

Соображения в пользу отнесения договоров пожизненного содержания к разновидностям купли-продажи высказываются иногда и в настоящее время5'

л£мВ£. Указ. соч. С. 11-12. А

2 См.: Советское гражданское право / Под ред. В.Ф. Маслова, А.А. Пушкина. Ч. 2.

Киев, 1978. С 337-343.

3 См. там же. С. 338.

4 В самом ГК 1964 г. в определении в качестве недвижимого имущества был указан

жилой дом. Однако в ряде работ подчеркивалась возможность использовать в этом же качестве любое имущество (см.: Ерошенко А.А. Правовое регулирование отно­шений пожизненного содержания /^Советскаялостиция. 1970. № 6. С. 7). ГОригинальную позицию занял А. ГГахомов. Он пришел к выводу, что существуют

два вида договоров пожизненного содержания: один - поименованный в ГК и пред­ставляющий собой разновидность ренты, а другой, отличный от него, - договор купли-продажи квартиры с условием пожизненного содержания. И именно для вто-

Для определения сущности рассматриваемого договора, как и любого другого, имеет значение его юридическая квалификация. Применительно к данному договору это оказывается особенно сложным; не случайно по ука­занному поводу обнаруживаются весьма существенные расхождения в ли­тературе.

Бесспорным по сути всегда было и остается признание соответствую­щего договора (теперь - договора ренты, а раньше - договора пожизненно-го содержания с иждивением)1 возмездным. При этом имеется в виду, что

данный договор предполагает встречное удовлетворение в том же смысле, как и ст. 423 ГК. Речь идет о том, что сторона, предоставившая имущество, должна получать встречное удовлетворение в виде выплачиваемой ренты.

Хотя договор ренты возмезден подобно, например, займу, характер возмездности здесь иной. В договоре займа она проявляется в необходимо­сти для заемщика возвратить сумму долга плюс проценты. В договоре рен­ты возмездность выражена в выплате, лишь сходной с процентами. В дан­ном случае сумма, переданная получателем ренты ее плательщику, транс­формируется в «проценты», уплата которых осуществляется в указанные в договоре сроки и в установленных им размерах. При этом договором может быть предусмотрена выплата бессрочно (имеется в виду постоянная рента) либо на срок жизни гражданина (пожизненная рента и ее разновидность -пожизненное содержание с иждивением)2'

рого целью является не «получение ренты», а удовлетворение потребности в нат> ре: «в жилище, питании, одежде, уходе и т.п.». В то же время для первого цель — это «выплата денежной суммы, определенной в договоре» (см.: Пахомов А. Купля-про­дажа с правом пожизненного содержания // Закон. 1998. № 7. С. 120). Справедливо­сти ради следует отметить, что ограничение ренты только деньгами не вполне соот­ветствует конструкции, использованной в гл. 33 ГК.

' В настоящее время, помимо ГК РФ, приняты новые гражданские кодексы еще в некоторых бывших союзных республиках. Из них в ГК Кыргызстана выделена глава «Рента и пожизненное содержание», в ГК Туркменистана - та же по наиме­нованию глава с внутренним делением, в ГК Беларуси — «Рента и пожизненное содержание с иждивением» с внутренним делением; аналогичным образом - гла­ва и три подраздела выделены в ГК Казахстана, Армении и Узбекистана; в ГК

Гдузии для такого договора вообще места не нашлось.

2 Вместе с тем рента как таковая, в какой бы форме она ни выплачивалась, не может

смешиваться по своей природе с процентами. На этот счет высказывался, например, в свое время Г. Дернбург, имея в виду еще римское право. Он отмечал, в частности, что в то время как проценты нарастают за все время капитального долга, рента «яв­ляется процентом долга не наряду с капиталом» (Дернбург Г. Пандекты. Обязатель­ственное право. М., 1900. С. 99).

Иная ситуация сложилась с отнесением договора ренты к числу реаль­ных или консенсуальных. Хотя с момента принятия ныне действующего ГК прошло всего лишь несколько лет, в литературе, основанной на этом Ко­дексе, уже обозначились три точки зрения. Придерживающиеся одной из них считают договор ренты реальным', в то время как по мнению других это договор консенсуальный2' а тРетьих ' в зависимости от объекта либо реальный (при отчуждении движимого имущества), либо консенсуальный (при отчуждении недвижимого имущества)3'13 период действия ГК^964 г., естественно, круг сторонников всех этих точек зрения применительно к договору пожизненного содержания с иждивением был значительно шире, равно как и тех аргументов, которые ими приводились.

Известно, что в конечном счете деление договоров на реальные и кон-сенсуальные основано на различии той роли, которую играет связанная с до­говором передача вещи (имущества). При реальном договоре передача - не­обходимый элемент его заключения, а потому: нет передачи - нет и договора. В отличие от этого консенсуальным считается договор, заключенный еще до передачи вещи, вследствие чего собственно передача составляет элемент со­держания (исполнения) договора4'

Имея в виду указанный критерий, применительно к пожизненному со­держанию с иждивением (а теперь - к ренте) следует признать, что легаль­ное определение реального договора в части, относящейся к платежам рен­ты, должно было содержать формулу «передает в собственность», а консен-суального - «обязуется передать в собственность».

Следует отметить, что первую из указанных двух формул использова­ли в свое время не только республики СССР, выделившие соответствую­щий договор в отдельную главу, но даже и ГК РСФСР 1964 г., поместив указанный договор, как уже отмечалось, в главу «Купля-продажа». При этом создалась весьма своеобразная ситуация, при которой родовой дого­вор - купля-продажа включал в свое определение указание на то, что про­давец «обязуется передать в собственность» (ст. 237 ГК 1964 г.), а поме­щенный в ту же главу договор купли-продажи жилого дома с условием по­жизненного содержания рассматривался как такой, в котором «продавец передает в собственность покупателя жилой дом или часть его», т.е. как

1См., в частности: Гражданское право: Учебник / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Гол-

2См.:'Российская юстиция. 1998. № 7. С. 44 (автор З.И. Цыбуленко).

3См.: Законодательство. 1999. № 5. С. 12 и ел. (автор B.C. Ем).

4Д.И. Мейер реальными считал «договоры, которые совершаются посредством отдачи

вещи одним контрагентом другому», а консенсуальными - «совершаемые простым соглашением» (МейерД.И. Русское гражданское право. СПб., 1897. С. 393).

построенный явно по модели договора реального. По иному пути пошел в свое время ГК БССР, который в определении договора, связанного с пре­доставлением контрагенту содержания, предусмотрел, что и в нем соответ­ствующая сторона «обязуется передать имущество в собственность». Таким образом, этот договор стал подобно купле-продаже консенсуальным.

Действующий ГК РФ в определении не только договора ренты (п. 1 ст. 583), но также и договора пожизненного содержания с иждивением (п. 1 ст. 601) предусмотрел, что получатель ренты «передает... в собствен­ность имущество» (курсив наш. - М.Б.). Тем самым Кодекс сохранил тот же, присущий всем реальным договорам, признак: заключение договора требует передачи вещи (имущества). Таким образом, соображения в пользу реального характера договора пожизненного содержания с иждивением, высказанные применительно к ранее действовавшим ГК, как представляет­ся, имеют значение и для современного договора ренты.

Развернутое обоснование противоположной концепции - консенсуаль-ного характера договора приводилось О.С. Иоффе. В частности, он полагал, что «единственное возражение против предложенной конструкции (консен-суального характера договора. - М.Б.) могло бы основываться не на тексте закона, а на том, что в таком случае после регистрации договора приобре­татель имел бы право добиваться его принудительного исполнения, вклю­чая истребование еще не переданного отчуждателем дома. Неясно, однако, почему за отчуждателем нужно сохранять возможность уклонения от дого­вора и после его регистрации со ссылкой только на то, что дом еще не пе­редан приобретателю? К тому же не исключено, что после регистрации до­говора он утратит интерес не для отчуждателя, а для приобретателя. Тогда уже правом на принудительное исполнение, несмотря на еще не состояв­шуюся передачу, мог бы воспользоваться сам отчуждатель. А это означает, что, находясь в соответствии с законом, консенсуальная конструкция не ущемляет интересов ни одной из сторон и вместе с тем обеспечивает по­вышенную охрану интересов отчуждателя на случай любой неисправности, допущенной другим контрагентом»'.

На наш взгляд, правовое значение передачи вещи, с которым связыва­ется разграничение консенсуальных и реальных договоров, зависит от ха­рактера того договора, на основе которого происходит передача. Если речь идет о договоре, направленном на переход имущества в собственность, то и передача должна означать переход прав собственности от одной стороны к другой. Все различие между консенсуальным и реальным договором состо­ит, как уже отмечалось, в том, что переход права собственности в первом случае осуществляется в рамках договора, а во втором - до его возникнове-

1 Иоффе О.С. Обязательственное право. М., 1975. С. 294.

ния. При этом определение времени самой передачи производится в соот­ветствии со ст. 135 ГК РСФСР и ст. 223 нынешнего ГК. Им должен счи­таться момент регистрации перехода прав собственности для случаев, когда закон считает это для отчуждения имущества необходимым, и фактическое вручение - во всех остальных случаях.

В том же месте своей работы О.С. Иоффе приводит пример, который должен, по его мнению, подтвердить необходимость консенсуальной моде­ли. Автор обращает внимание на то, что при этой модели, «если регистра­ция состоялась, то, хотя бы дом еще фактически не был передан, приобре­татель уже стал его собственником, а потому обязан к содержанию отчуж-дателя. Если же дом передан, но регистрация не состоялась, договор еще не

заключен и никаких связанных с ним обязательств приобретатель нести не > 1. Но это-то, очевидно, как раз и вписывается в конструкцию реаль­ного договора.

В этой связи заслуживает внимание более общий вопрос о мотивах, которыми руководствуется обычно законодатель при выборе между реаль­ной и консенсуальной моделями соответствующего договора.

Наиболее характерна для гражданского договора безусловно модель консенсуального договора. Это объясняется тем, что договор - соглашение, а если соглашение налицо, то непосредственно из него возникают и те пра­ва и обязанности, которые составляют содержание договора.

Необходимость в конструкции реального договора появляется тогда, когда законодатель считает необходимым защитить ту из сторон, которой предстоит передать вещь другой стороне. Это связано с тем, что при кон-сенсуальном договоре сторона может понудить контрагента исполнить в натуре эту принятую им на себя обязанность (передать вещь)2' ^ тельно к договору ренты это означало бы возможность для плательщика ренты потребовать от получателя, заведомо более слабой и нуждающейся поэтому в особой защите стороны, передать соответствующее имущество под выплату ренты. Реальная модель договора защищает получателя ренты от такого требования. Следует в целом отметить, что не случайно реальный договор характерен именно для фидуциарных, притом длящихся договоров. К ним как раз и относится договор ренты, для которого фидуциарность и длительность выражаются в том, что имущество передается «сегодня», а его эквивалент будет выплачиваться получателю в будущем, в частности на

. С Указ. соч. С. 293. _ А

лныи аргумент использовал в споре с В.Ф. Яковлевой - сторонником кон­сенсуальной конструкции данного договора (Советское гражданское право / Под ред. В.Г. Смирнова, Ю.К. Толстого, А.К. Юрченко. Ч. 2. С. 19) В.Ф. Яковлев (Со­ветское гражданское право / Под ред. О.А. Красавчикова. Г. 2. С. 22).

протяжении жизни получателя ренты (или иного, возможно, более опреде­ленного срока).

Не менее интересными являются и другие соображения, высказанные в литературе по поводу все того же вопроса - о реальном или консенсуаль-ном характере договора ренты. Соглашаясь с большинством, хотелось бы высказать некоторые сомнения по поводу отдельных из них.

Прежде всего это относится к толкованию п. 2 ст. 585 ГК. Совершенно справедливо обращается внимание на то, что в зависимости от «платности» или «бесплатности» ренты применению подлежат соответствующие нормы

0 купле-продаже или дарении'. Но одновременно не учитывается, на наш
взгляд, существующая в самой этой статье оговорка, которая допускает
применение норм соответственно гл. 30 и 32 лишь субсидиарно. В редак­
ции ст. 585 ГК это звучит так: «...поскольку иное не установлено правила­
ми настоящей главы (имеется в виду гл. 33. - М.Б.) и не противоречит су­
ществу договора ренты». По этой причине следует признать слишком кате­
горичным указание на то, что только «предписания п. 2 ст. 585 ГК необхо­
димо иметь в виду при решении вопроса о реальности или консенсуально-
сти договора ренты»2'









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.