Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







В форме эссе опишите, каким образом протестантизм стимулировал развитие капиталистических отношений.





Обгоняющее развитие капитализма в протестантских странах. Рассмотрение проблемы богатства и собственности в протестантизме особенно интересно, ибо оно приводит нас к третьей христианской парадигме – «протестантской этике». Этот термин принадлежит известному немецкому социологу Максу Веберу (1864-1920), впервые употребившего его в своей нашумевшей работе «Протестантская этика и дух капитализма» .

Обсудив эти факты и выяснив, что их нельзя объяснить какими-то побочными причинами, он заключает: «Причину различного поведения названных вероисповеданий следует поэтому искать прежде всего в устойчивом внутреннем своеобразии каждого вероисповедания, а не только в его внешнем историко-политическом положении» /63:65/. Иначе говоря, протестантизм стимулировал развитие капитализма. Эта идея оказала огромное влияние на социальную мысль XX столетия.

Макс Вебер о «духе капитализма».

«Протестантская этика» - его относительно ранняя, но типичная для Вебера по постановке вопроса работа. Значительная часть его научных усилий была направлена на выяснение того, как влияют те или иные религиозные установки на экономическое развитие. Случай же протестантства – наиболее яркий, и Вебер его исследует первым. При этом, он нарочито сторонится каких либо моральных оценок. Вебер не задает вопроса «хорошо ли, что протестантство стимулирует капитализм?» или «как нравственно оценить капитализм?» Его работы выдержаны в «научных» рамках, направлены на выявление только «объективные» зависимости.

Но как же Вебер объясняет эту поистине парадоксальную особенность протестантизма? – ведь до сих пор мы видели, что христианство пыталось поставить преграду стремлению к наживе.



«Капита­лизм безусловно тождественен стремлению кнаживе в рамках непрерыв­но действующего рационального капиталистического предприятия, к непрерывновозрождающейся прибыли, к "рентабельности". И таким он должен быть…Капита­листическим" мы здесь будем называть такое ведение хозяйства, кото­рое основано на ожидании прибыли посредством использования возмож­ностейобмена, т.е.мирного (формально) приобретательства " /63:48/.

Иначе говоря, нажива капитализма, в отличие от других способов наживы, хорошая, капитализм таким и «должен быть». А хорошая потому, что она использует не разбой, а «мирный» обмен и рациональный учет барышей. Капиталистические предприятия существовали всегда, но только на Западе они повлекли образование капиталистического уклада.

Вебера сознательно противопоставляет «дух капитализма» «традиционному обществу», в котором, как пишет Вебер «человек «по своей природе» не склонен зарабатывать деньги, все больше и больше денег, он хочет просто жить, жить так, как он привык, и зарабатывать столько, сколько необходимо для такой жизни» /63:81/. Тут Вебер фактически говорит о том, что на смену «умеренной» доктрине пришла «протестантская этика» - новое религиозное мышление, открывшее шлюзы капитализму. «Протестантская этика» считает, что погоня за наживой – разумеется, «мирная», осуществляемая методами капиталистической раскрутки капитала – и есть вполне соответствующий христианству образ существования христианина с точки зрения хозяйственной деятельности.

Более того, становится очевидным, что «умеренная» доктрина потерпела поражение, причем именно от «протестантской этики». Ведь «традиционная» ментальность была выработана той самой «умеренной доктрины», которая прочно господствовала в католическом мире уже три века. Действительно, «богатство от Бога», «не нищета и не роскошь», «богатство не должно владеть человеком» - все это совершенно не вписывается в «дух капитализма», который требует полной отдачи в деле погони за деньгами. А значит «умеренная доктрина» держала капитализм «в черном теле», не давала ему расцвести, как это произошло, например, в Византии. На Западе случилось иначе: капитализм активно наступал на «традиционное» общество и в реформации наконец нашел для себя освобождение. Таким образом, в истории «умеренная» доктрина оказывается слабым противником капитализма и после периода борьбы уступает ему. На примере католичества мы это увидели особенно ясно.

Но как же из протестантизма вышел «дух капитализма»? Вебер предлагает следующее рассуждение, состоящее как бы из четырех фаз:

1) Исторический анализ показывает, что наибольшие успехи в деле «строительства капитализма» имели не лютеране, а кальвинисты. Но хорошо известно, что отличительной чертой кальвинизма является вера в предопределение, согласно которой человек заранее избран Богом либо ко спасению, либо предопределен к осуждению. И от самого человека тут ничего не зависит. Вебер пишет: "Совершенно очевидно, что рано или поздно перед каждым верую­щим должен был встать один и тот же вопрос, оттесняющий на задний план все остальные: избран ли я?» /63:147/.

2) Но каков критерий избранности? Вебер пишет: «виртуоз религиозной веры может удостовериться в своем избранничестве, ощущая себя либо сосудом божественной власти,либо ее ору­дием» /63:149/. Первое характерно для лютеран, второе – для кальвинистов. По мнению Вебера удостоверение в своем избранничестве у кальвинистов достигается «подлинными, а не мнимыми добрыми делами» /63:151/, которыми «является неутомимая деятельность в рамках своей профессии. Она, и только она, прогоняет сомнения религиозного характера и дает уверенность в своем избран­ничестве" /63:149/.

3) При этом Вебер подчеркивает две характерных для психологии кальвинистов черты. Первая – «мирской аскетизм», под которым он понимает отвержение роскоши и личную непритязательность в быту. Вторая – выбор наиболее «доходной» профессии.

4) Суммируя обе черты Вебер делает вывод: "Если же ограничение потребления соединяется с высвобождением стремления к наживе, то объективным результатом этого будет накопление капитала посредством принуждения к аскетической бережливости. Препятствия на пути к потреблению нажитого богатства неминуе­мо должны были служить его производительному использованию в ка­честве инвестируемого капитала" /63:198-199/. Как говорится, что и требовалось доказать: использование богатства не для прожигания жизни, а в качестве капитала, который инвестируется в бизнес – это есть самый настоящий капитализм.

В результате получается, что капиталистическое колесо накопления капитала раскручивается уже не низким стремлением к наживе, а религиозной верой, пусть и своеобразно понятой. Согласно анализу Вебера, протестантизм в лице его реформатской ветви, сформировал новое учение о богатстве и собственности, согласно которому вести капиталистическую гонку и создавать состояния, не только не грешно, но является нравственной обязанностью христианина. В терминологии Вебера, протестантство создало особую «протестантскую этику», важной составляющей которой является «дух капитализма», т.е. рациональное вкладывание денег в качестве инвестиций в дело. Этот «дух капитализма» и превратил

Влияние протестантизма на экономическую теорию: меркантилисты, физиократы, классическая школа. Протестантизм, как мы указывали, открыл шлюзы капиталистическому развитию экономики. Так в Англии создается Вест-Индская компания, явившаяся орудием создания колониальной Британской империи и ворочавшая огромными капиталами. Естественно, начинает развиваться экономическая теория. Если раньше, и в католичестве и в православии, осмысление экономических явлений носило в основном нравственный характер, то резко теперь изменяется точка зрения: не как нравственно. а как выгодно. Точнее, происходит совмещение: нравственно то, что выгодно. Не удивительно, что первые экономические школы возникли в протестантских странах.

Меркантилизм. Сначала экономическая теория стала рассматривать выгоду страны в целом – это все же было проще объяснить с моральной точки зрения. Слово Уже в конце XVI в. в Англии появились меркантилистская литература, («меркантилизм» – от мерчанд» - купец).

Дальнейшее развитие экономики поставило перед экономической теорией проблему объяснения экономических механизмов производства и распределения. Для этого уже было необходимо преодолеть меркантилизм с его тенденцией все объяснять наличием или отсутствием в государстве золотой монеты. Интересно, что католический континент (Франция) и протестантская Англия эту задачу решали различно.

Физиократы. Во Франции в XVIII в. большое влияние стала оказывать идеология просвещения, которая считала, что век феодализма должен растаять под лучами солнца разума. Под влиянием идеи «естественного человека», характерного для Просвещения, и образовалась школа физиократов (от «физис» - природа, «кратос» – власть). Физиократы считали, что все богатство в конечном счете происходит от использования земли, т.е. от природы. Только земля создает чистый продукт, являющийся народным богатством. Промышленная же обработка сельскохозяйственного сырья, по их мнению, чистого продукта не создает, а только придает сырью новую форму. Соответственно, труд промышленного рабочего рассматривался как непроизводительный (и следовательно не мог облагаться налогом). Но чтобы получить чистый продукт, необходимо приложение труда. При этом физиократы рекомендовали меньше вмешиваться в дела земледельцев, дать им экономическую свободу. Отсюда их лозунг laissezfaire («лесэ фер» – не мешать). Однако католическая закваска физиократов не позволяла им дать волю буржуазии. Наоборот, они ратовали за укрепление власти аристократии, поскольку именно она в основном владела землей – этой единственной кормилицей народов.

Классическая экономическая школа. В Англии, тесно связанной с протестантизмом, экономическая теория развивалась иначе. С каждым годом влияние религии слабеет, английская философия XVII-XVIII развивает концепцию материализма (Гоббс, Локк, Юм), а в социальной области – теорию общественного договора. В то же время в Англии наблюдается бурное развитие капитализма. Государство из этого пытается извлечь выгоду, а потому в экономике в этот период активно обсуждается проблема налогового обложения. Но развитие рыночных отношений требует преодоления наследия меркантилистов и разработки проблемы цены – основного понятия, с которым сталкивается рынок. Эту задачу пытается решить Адам Смит, знаменитая книга которого «Богатство народов» вышла в 1776 г.

Разумеется все экономисты видели, что без труда создание товаров невозможно. Но Смит первый высказал мысль, что «труд представляет собою действительное мерило меновой стоимости всех товаров» /67:103/. Впрочем, в дальнейшем изложении Смит от этой мысли отказывается, указывая, что цена в общем случае имеет три составляющие: зарплату рабочих, прибыль предпринимателя и ренту владельца земли. Последние две составляющие, по мнению Смита, законны, поскольку земля и капитал участвуют, наряду с трудом, в процессе создания товара, а потому их владельцы имеют право на вознаграждение. Таким образом, Смит считал производительными три основных класса: наемных рабочих (в том числе и промышленных), землевладельцев и капиталистов-предпринимателей. Смит различает цену и меновую стоимость. Цена колеблется вокруг стоимости под действием спроса и предложения. Причем, рынок имеет как бы «невидимую руку», которая регулирует эти факторы, обеспечивая его устойчивость. Чем больше будет экономической свободы, тем «невидимая рука» будет лучше работать, а потому Смит, вслед за физиократами, приветствует лозунг laissezfaire.

Вся концепция Смита была направлена на оправдание буржуазии, которая тоже, по Смиту, является производительным классом. В этом англиканин Смит расходится с католиками-физиократами. Его младший современник Давид Рикардо (1772-1823), попеняв на непоследовательность Смита, утверждал, что затраты труда и только они определяют цену товара. Ибо капитал – это накопленный труд, а земля быстро истощается. Рикардо окончательно хоронит идею производящей силы земли как единственного источника богатства.

Таким образом, протестантизм создает условия для развития экономической науки. Но одновременно он обуславливает ее направленность на интересы нового класса – буржуазии.

Соответствие между парадигмами и экономическим строем. Рассмотрев основные парадигмы христианского отношения к экономической сфере, мы теперь можем понять, каков же социальный идеал каждой из парадигм. «Экономика чуда» вопросом социального устроения не обеспокоена. Для остальных же парадигм желательный экономический строй можно легко спроецировать на социальные явления XX века.. Для святоотеческой концепции – это социализм, реализующий не просто социальную справедливость, но и общность имуществ; для «умеренной» доктрины – это корпоративный строй, сохраняющий, однако, частную собственность на средства производства; для «протестантской этики» – это либеральная рыночная экономика.

 









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.