Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Разновидности психопатических кругов. Скрытый («благополучный») П К.





Рассмотрим подробнее отдельные П К, их разновидности, которые встречаются в более или менее распространенных вариантах.

Начнем со скрытого П К. Для примера рассмотрим семью, в которой трое детей — мать, отец, две девочки и мальчик. Семья вполне благополучная, отношения между супругами разные, но для посторонних достаточно нормальные. Все трое детей хорошо учатся, но лучше всех — мальчик. Он одарен различными талантами и приносит из школы хорошие отметки. Первые три класса закончил отлично, все последующие годы он тоже очень хорошо учится и активно участвует в жизни школы, одновременно занимаясь в пяти кружках. Причем, везде достигает хороших результатов, участвует в выставках, различных конкурсах... В семье постоянно чувствуется внутренняя радость такому благополучному состоянию своих детей. Так проходит все детство.

Все трое заканчивают институты, старший и младшая — с успехом, средняя — с некоторыми трудностями. Двое заканчивают аспирантуру, жизнь в целом идет очень уверенно и насыщенно. Внутренняя удовлетворенность родителей достаточно глубокая, потому что все складывается очень успешно.

И вдруг в тридцатилетнем возрасте старший начинает делать что-то непонятное, по мнению родителей. Он колеблется в выборе дальнейшей жизни, в нем происходит какой-то внутренний поиск, недовольство делом и тем местом, которое он занимает. С одной стороны, все лавры вроде бы при нем, внешне ситуация очень благополучная, а внутренне — ощущение ненайденности своего места в жизни. Хотя при всем при этом он уже ученый, и все у него есть.

И только к сорока годам, прожив еще десять очень трудных, полных внутренних исканий, лет, он вдруг обнаруживает, что постоянно все делает в жизни только для того, чтобы получить родительское удовлетворение по поводу его славы. Он внутренне ищет моментов и ситуаций, в которых можно проявиться, прославиться, и ловит себя на мысли, что слава эта должна дойти до родителей, причем, обязательно прежде всего до матери. Он замечает, что во внутреннем зрении своей славы отца в расчет не принимает. Своими мыслями, постоянными внутренними движениями сын обращается к матери. И всякий раз, переживая успех: защиту диссертации, публикации в центральной прессе, он ощущал внутреннее удовлетворение именно от того, что все это доходит до матери. Все вырезки, все публикации, связанные с его работой, он старался ей выслать. И только в сорок лет обнаруживает, что всю свою жизнь он выстраивал вокруг того, чтобы дарить своей матери эти моменты успеха.



Оказалось, что ситуация была запечатана в возрасте восьми лет, когда он в первом классе принес первую пятерку. По этому поводу мать устроила большой праздник в доме. Все очень радовались, но мать радовалась как-то особенно... В тот момент, когда она рассказывала соседям, какую радость принес ее сын, тот случайно оказался рядом и эту ситуацию уловил, ее слова, ее радость запомнил, и с того времени вся его жизнь выстроилась так, чтобы приносить матери эту ее радость. И лишь в сорок лет он понял, что материнская радость была тщеславием, она гордилась своим сыном, тщеславилась им перед соседями.

Причем, удивительная вещь — он хотел принести радость именно тем, чтобы где-то состояться. Поэтому он постоянно уходил из дома, постоянно находился в увлечении какими-то делами, занимался пионерской, позже комсомольской деятельностью, затем студенческой работой.

А потом он уехал в другой город, везде добивался успехов, пожинал лавры и эти отголоски своей славы посылал матери, но сам у нее не появлялся. И было непонятно ни матери, ни отцу, ни сестрам, ни жене, ни его детям, почему же он сам не едет к своей матери. Почему не отвечает на материнские письма, а если и отвечает, то лишь рассказывая о своих успехах, ничего не вспоминая о матери. Он не слышит мать, не спрашивает о ее жизни, лишь ограничивается для приличия отдельными короткими фразами: «Как твое здоровье?», «Что ты там делаешь?». На этом все и заканчивается. Но при этом идет постоянное, упорное, методичное зарабатывание славы в глазах матери. Он очень точно исполняет одно и то же действие: заработав славу, старается ее отголоски тут же отправить своей матери — через приезжих гостей, посылая по почте вырезки из газет или журналов. При такой озабоченности тем, чтобы она все знала о его успехах, никакой внутренней обращенности к матери у него нет. Удивительно, что так пунктуально информируя мать, он, оказывается, внутренне абсолютно равнодушен к ней. То, что это холодное, совершенно не пробужденное, черствое отношение к матери все же позволяет посылать ей свидетельства об успехах, долго оставалось как для него, так и для близких окружающих людей, какой-то непонятной загадкой. И только когда он совершенно случайно вдруг однажды вскрыл эту ситуацию, понял, откуда все идет. Оказалось, что от печати, положенной в детстве.

Давайте посмотрим на эту картину изнутри. Оказывается, Эго-влечение тщеславия и чувственная зависимость от матери соединились в мальчике с его большими способностями и одаренностью еще в младенчестве. Уже в два-три года он выделялся среди других детей.

Однажды, движимый любопытством, он, когда ему было три-четыре года, повел свою сестру, на год младше его, в город на экскурсию. Они вернулись домой, пробыв в городе полдня, и застали всех домашних в панике. Мать встретила его сначала со слезами, затем скоро утешилась. А потом рассказала своим соседям умилительную историю о том, как ее маленький сын повел свою сестру по городу. В первый момент она была раздражена, встревожена, хотела его наказать, но потом, когда все это улеглось, она поведала о происшествии всем-всем-всем. И многократное повторение этого случая запечаталось в мальчике как первое слово, которое соединило Эго-влечение тщеславия с гордой самодостаточностью, запечатав все материнским довольством собственным сыном. Даже первую пятерку мальчик принес с внутренним вожделением: доставить радость маме и получил то, чего он ждал. Это была не просто радость всей семьи, а именно тщеславная радость матери перед соседями. Это послужило вторичному запечатыванию. Затем оно закреплялось в самостоятельных поступках этого мальчика, когда он каждый раз с внутренней удовлетворенностью нес своей матери те или иные результаты: грамоты, ценные подарки, благодарности, записи в дневнике.

Интересно то, как он при этом себя вел. Сунув дневник в руки маме, он сразу же забывал об успехе, терял к нему интерес. Сам по себе успех ему был не нужен. Поэтому он становился к нему равнодушен. Успех был нужен маме. У него была абсолютная уверенность в успехе. При этом каких-нибудь сыновних чувств он никогда не проявлял. Родная мать его совершенно не интересовала.

В погоне за успехом этот мальчик, а позже юноша уходит из дому. Внутренне уходит. Он прибегал домой только ночевать. Закончив десять классов, он уезжает. Много лет сын не приезжает домой, даже на студенческие каникулы, дома ему делать нечего. Ибо все, что надо, (а именно — свою славу) он посылает по почте, по радио, в газетах, журналах, где печатаются его работы или что-нибудь о нем, чувствуя при этом глубокую внутреннюю удовлетворенность.

Но вдруг в тридцать лет он начинает получать от матери жалобные письма, в которых она выражает свою скорбь, свою боль о том, что он не приезжает, забыл ее. Он внутренне возмущается: Как? Все, что надо, он делает. Он в поте лица зарабатывает славу и отдает ее обратно матери. Что еще надо? Чего же она еще требует? Это внутреннее возмущение первое время (несколько лет) работает очень жестко. Он не отвечает на ее письма, навещает один раз в два-три года, устраивая там время от времени скандалы. Так продолжается внутреннее отвержение этих притязаний матери на какую-то сыновнюю отзывчивость, нежность. У него остается такое ощущение, что все, что нужно матери, уже отдано.

И только в сорок лет у него наступает прозрение, происходит внутреннее раскаяние, понимание: оказывается, мать не получила от него тепла ни на грош. К сожалению, состояние самой матери по-прежнему остается тоже запечатанным, она продолжает искать в своем сыне в основном лишь славу. И только через боль и слезы она со временем, возможно, поймет, что ее собственное отношение к сыну не жертвенное. Она просто тщеславилась своим сыном с самого момента его рождения: потому что он первенец, потому что он родился хороший, и вес у него приличный, и внешне красивый, и умный. Поэтому с первых дней она уже тщеславилась им и высшей радостью, получаемой от сына, для нее была реакция окружающих людей.

Знала ли тогда сама мать об этом? — Нет. Она неосознанно исполняла функцию тщеславия, которую несла из своего собственного детства. Живя своим сыном, мать, в основном, радовалась его успехам. На всю же остальную его жизнь она не обращала никакого внимания, при этом во всем его покрывая: кормила она его как надо, поила его как надо, лечила как надо. Одевала она его всегда с иголочки, чтобы он был как куколка. И везде, и всюду она чувствовала внутреннюю удовлетворенность от того, что он, пятилетняя «куколка», выбежал на улицу, что все вокруг радуются ее сынишкой. Она внутренне тщеславилась, внутренне гордилась своим сыном! Ей больше от него ничего не надо было. И поэтому, в следующий раз, когда она бежала в магазин, то покупала вещи еще красивее, еще интереснее. Она обладала достаточным вкусом, чтобы одевать свою «куколку» со вкусом и добротно. (Сегодняшние матери одевают детей по всем параметрам западной моды, и пятилетний ребенок сегодня может быть одет на двести, а то и больше долларов). Ни мать, ни сын не помнят душевных разговоров между собой — их просто никогда не было. Ни мать, ни сын не помнят моментов, когда бы мать утешала свое дитя. Зато она ухаживала за ним, обхаживала его. Это хорошо помнят оба.

Чувство благодарности, которое иногда пробуждалось в сыне, было реакцией на подаренный костюм, дорогие подарки, какие-то удивительные вещи или вкусные лакомства, которые приносила ему мать. Именно такое чувство благодарности он испытывал. Но ни одного чувства радости общения, какого-либо внутреннего утешения — ничего этого сын не помнит, потому что ничего этого не было. Не помнит этого и мать. Более того, дожив до семидесяти с лишним лет, мать вообще не имеет никакого внутреннего движения к сыну, желания к таким разговорам с ним. Зато она теперь ждет и требует от него одного — чтобы он повернулся к ней в нежности, и все это даже с какой-то претензией.

Если мы всмотримся в то, откуда в самой матери идет такая психопатическая реакция на сына, то увидим, что сама она из семьи очень именитых в округе людей, но затем потерявших эту именитость, обедневших. И только в душе сохранилось внутреннее притязание на место в обществе. Внешне она прожила трудную жизнь, осталась сиротой, потеряв обоих родителей, вырастив одна младших братьев и сестер. Она много положила, чтобы все они закончили институты. И теперь радуется, что они все дипломированные, хотя сама осталась без диплома. И теперь это внутренне ощущение чего-то, недополученного реализуется через сына. Внутреннее тщеславие получает по всей полноте от одаренности сына, от его лавр.

Так разворачивается психопатическая картина, которая идет из поколения в поколение: сначала от матери, затем к сыну, а потом и к внукам. Внуки о сыновних чувствах уже знать не хотят. Они заголублены, обихожены, взлелеяны, они одеты с иголочки, имеют невероятно богатые игровые комнаты, у них есть все. У двенадцатилетних есть магнитофоны, велосипеды и прочие дорогие вещи. Всем этим их обеспечивают бабушки с дедушками, но не отец, потому что отец зарабатывает лавры. Жена при этом возмущена, обижена. От мужа она не получает ни тепла, ни ласки, ни любви, ничего того, что должна получать женщина. Но он ей приносит большие деньги, и она этим в конце концов успокаивается...

Вот такая полностью развернутая картина скрытого П К, где Эго-состояние тщеславия занимает ведущее место. Началось все с матери, ее несостоявшееся, уязвленное тщеславие в полноте состоялось в сыне. Внукам оно уже не нужно, но зато они теперь процветают в полном материальном благополучии. Не от тщеславия, а от влечения к вещам, к красивому. Причем они совершенно не ценят вещи. В детстве все раздаривают (но не от щедрости), ломают, меняют по два-три раза в день, совершенно не аккуратны. Но зато с иголочки одеты — об этом печется бабушка. Предполагается, что в четвертом поколении, в правнуках, двигателем жизни будет не тщеславие. Правнуки будут заняты материальным достатком и на этом фоне получают полный разворот все остальные Эго-состояния. Все это может пойти по разным направлениям: либо в сексуальный разврат, либо в гнев, либо в праздный, беспечный разбой.









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2020 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.