Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







ТЕМА V. Политические элиты и лидерство





Вильфредо ПАРЕТО (1848 – 1923) – итальянский политэконом и

политический социолог, один из основоположников теории элит.

В. ПАРЕТО. КОМПЕНДИУМ ПО ОБЩЕЙ СОЦИОЛОГИИ

 

<…> 791. Социальная гетерогенность и циркуляция раз­личных групп общества

Мы уже не раз сталкивались с социальной гетероген­ностью, и нам еще придется много ею заниматься, чтобы рассмотреть условия социального равновесия; следует поэ­тому подготовить почву для ее объяснения, специально по­рассуждав здесь по данному поводу.

Можно трактовать социальную гетерогенность и цирку­ляцию различных групп общества по отдельности, но посколь­ку в реальности данные феномены взаимосвязаны, то во избежание повторений, вероятно, следует анализировать их вместе. Нравится это некоторым теоретикам или нет, фактиче­ски человеческое общество неоднородно; люди различны физи­чески, морально и интеллектуально. Мы намереваемся иссле­довать здесь реальные феномены, поэтому должны учитывать данное обстоятельство, а также принимать во внимание и дру­гой фактор, а именно что социальные классы не отделены друг от друга полностью даже там, где существуют касты, и что в современных цивилизованных нациях между ними происхо­дит интенсивная циркуляция. Невозможно углубить в должной степени тему, касающуюся различий между многочисленными социальными группами и бесчисленных способов их смешения. Поэтому следует, как обычно, когда нет возможности добиться большего, удовольствоваться меньшим и упростить проблему, с тем чтобы сделать ее более доступной для исследования. Мы будем рассматривать данную проблему только в связи с социаль­ным равновесием и попытаемся свести к минимуму количе­ство групп и способов циркуляции, объединяя феномены, проявляющие себя тем или иным образом как аналогичные.



792. Элиты и их циркуляция

Начнем с теоретического определения данного феноме­на, точного, насколько это возможно: затем рассмотрим практические ситуации, необходимые для анализа в первом приближении. Мы пока не касаемся хорошей или плохой, полезной или вредной, похвальной или достойной порицания природы человеческих характеров; обратим внимание лишь на тот уровень, которым они обладают: низкий, посредствен­ный, высокий, или, точнее, на то, какой индекс может быть присвоен каждому человеку в соответствии с вышеобозначенным уровнем его характера.

Итак, предположим, что в каждой сфере человеческой деятельности каждому индивиду присваивается индекс его способностей, подобно экзаменационным оценкам. Напри­мер, самому лучшему специалисту дается индекс 10, такому, которому не удается получить ни одного клиента, - 1 и, наконец, кретину – 0. Тому, кто сумел нажить миллионы (неважно, честно или нечестно), - 10, зарабатывающему ты­сячи лир – 6, тому, кто едва не умирает с голода, - 1, а находящемуся в приюте нищих - 0. Женщине, занима­ющейся политикой, сумевшей снискать доверие влиятель­ного лица и участвующей в его управлении общественными делами, как, например, Аспазия при Перикле, Ментенон при Людовике XIV, Помпадур при Людовике XV, дадим какой-либо высокий индекс, например 8 или 9; потаскухе, удовле­творяющей лишь чувственность подобных людей и не ока­зывающей никакого влияния на управление, поставим 0. Ловкому жулику, обманывающему людей и не попадающему при этом под действие уголовного кодекса, поставим 8, 9 и 10, в зависимости от числа простофиль, которых он заманил в свои сети, и количества вытянутых из них денег; нищему воришке, укравшему один столовый прибор у трактирщика и к тому же позволившему карабинерам схватить себя, да­дим индекс 1. Такому поэту, как Кардуччи, - 8 или 9, в за­висимости от вкусов; рифмоплету, декламация стихов кото­рого обращает людей в бегство, поставим 0. Что касается шахматистов, то мы могли бы получить более точные индек­сы, исходя из того, сколько и каких партий они выиграли. И так далее, для всех сфер деятельности человека.

Обратим внимание на то, что речь идет о фактическом, а не о потенциальном состоянии. Если на экзамене по англий­скому языку кто-нибудь скажет: «Если бы я захотел, я смог бы отлично знать английский; я его не знаю, поскольку не хотел его учить», то экзаменатор ответит: «Мне совершенно не важно, почему вы его не знаете, вы его не знаете, и я вам ставлю 0». Подобным образом тому, кто сказал бы: «Этот человек не ворует не потому, что он не смог бы, но потому, что он порядочный», мы бы ответили: «Очень хорошо, мы воздаем ему хвалу, но как вору мы ставим ему 0».

Некоторые преклоняются перед Наполеоном I, как пе­ред богом, а есть такие, которые ненавидят его как послед­него преступника. Кто прав? Мы не хотим отвечать на этот вопрос, связанный с совершенно другой темой. Каким бы, хорошим или плохим, ни был Наполеон I, он, несомненно, не был кретином, а также малозначимым человеком, каких миллионы; он обладал исключительными качествами, и это­го достаточно, чтобы мы поместили его на высокий уровень, не желая при этом даже в минимальной степени нанести вред решению проблем, связанных с этической наценкой таких качеств и их социальной полезности.

В целом здесь, как обычно, мы воспользуемся методом научного анализа, согласно которому исследуемая тема де­лится на части и каждая из частей изучается по отдельности. Необходимо также вместо пунктуального рассмотрения ма­лозначимых вариаций чисел обратиться к значимым вариа­циям крупных классов, подобно тому как на экзаменах от­личаются сдавшие экзамен от проваливших его и как в соот­ветствии с возрастом различаются дети, молодежь и старики.

Таким образом мы составим класс тех, кто имеет наи­более высокие индексы в своей сфере деятельности, который мы назовем избранным классом, элитой (elite); подразумева­ется, что граница, отделяющая ее от остального населения, не является и не может являться точной, подобно тому как неточна граница между юностью и зрелым возрастом, что, однако, не означает, что бесполезно рассматривать эти раз­личия.

793. Для исследования, которым мы занимаемся, – ис­следования социального равновесия – полезно также разде­лить этот класс на две части; выделим тех, кто прямо или косвенно играет заметную роль в управлении обществом и составляет правящую элиту; остальные образуют неуправляющую элиту.

Например, знаменитый шахматист, конечно, входит в элиту; однако столь же очевидно, что его заслуги в шахма­тах не открывают ему путь к участию в управлении обще­ством; следовательно, если это не связано с какими-то дру­гими его качествами, то он не принадлежат к правящей элите. Любовницы абсолютных монархов часто принадле­жат к элите благодаря либо красоте, либо уму, однако лишь некоторые из них, обладавшие к тому же особыми способно­стями в сфере политики, принимали участие в управлении.

Итак, мы имеем две страты населения, а именно: 1) низшая страта, неэлита, относительно которой мы пока не выясняем, какую роль она может играть в управлении; 2) высшая страта, элита, делящаяся на две части: (а) правящая элита; (b) неуправляющая элита.

794. На практике не существует экзаменов для опреде­ления места каждого индивида в этих стратах; их отсутствие восполняется другими средствами, с помощью своего рода этикеток, которые более или менее достигают данной цели. Подобные этикетки существуют также и там, где есть эк­замены. Например, этикетка адвоката обозначает человека, который должен знать закон, и часто действительно его знает, но иногда не обладает необходимыми знаниями. Ана­логичным образом в правящую элиту входят люди с этикет­ками о принадлежности к политической службе достаточно высокого уровня, например министры, сенаторы, депутаты, начальники отделов министерств, председатели апелляцион­ных судов, генералы, полковники, однако при этом необ­ходимо исключить тех, кому удалось проникнуть в их ряды, не имея соответствующих полученной этикетке качеств.

Таких исключений гораздо больше, чем в случаях с вра­чами, инженерами или же теми, кто стал богатым благодаря своему мастерству, кто обнаружил свой талант в музыке, литературе и т. п., в частности, потому, что во всех этих сферах человеческой деятельности этикетку получает непо­средственно каждый индивид, в то время как у элиты часть этикеток передается по наследству, как, например, связаные с богатством. В прошлом и в правящей элите были также наследовавшие свое положение, сейчас таковыми явля­ются лишь монархи; однако если наследование в прямом смысле исчезло, то оно все еще сохраняет свое значение косвенным образом. В ряде стран унаследовавший крупное состояние легко получает назначение сенатором или избира­ется депутатом, покупая избирателей и обольщая их, изоб­ражая себя, если это требуется, ярым демократом, социалис­том, анархистом. Богатство, родственные связи, отношения играют роль также во многих других случаях и делают возможным получение этикетки о принадлежности к элите в целом или к правящей элите в частности тем, кто не должен был бы ее иметь.

795. В случае когда социальной общностью является семья, этикетка главы семьи служит тем, кто в нее входит. В Риме тот, кто становился императором, как правило, включал своих вольноотпущенников в высший класс, более того, часто – в правящую элиту. Впрочем, некоторые или многие из этих вольноотпущенников, участвовавших в управ­лении, обладали хорошими или плохими качествами, для того чтобы заслужить собственной доблестью этикетку, да­рованную цезарем.

796. Если бы все эти отклонения от основной модели были малозначительными, то ими можно было бы прене­бречь, как на практике ими пренебрегают в тех случаях, когда для отправления определенной службы требуется дип­лом. Известно, что некоторые люди имеют дипломы незас­луженно; но в конце концов опыт показывает, что в общем это обстоятельство можно не учитывать. По крайней мере можно не учитывать в некоторых аспектах – там, где они составляли бы относительно постоянное число, т. е. там, где мало что или ничего не меняло бы пропорцию по отношению к классу в целом людей, обладающих его этикеткой, не имея для этого необходимых качеств. Однако реальное положение вещей в нашем обществе, с которым нам приходится сталки­ваться, отличается от двух описанных ситуаций. Отклонений не настолько мало, чтобы ими можно было пренебречь; их число меняется, и отсюда проистекают очень важные для поддержания социального равновесия проблемы; поэтому следует изучать их специально. Кроме того, необходимо понять, каким образом смешиваются различные группы на­селения. Тот, кто из одной группы переходит в другую, приносит с собой, как правило, определенные склонности, чувства, предрасположенности, приобретенные в той группе, из которой он происходит; и с этим обстоятельством следует считаться. Подобный феномен в том случае, когда рассмат­риваются только две группы – элита и неэлита, называется «циркуляция элит» (circulation des elites).

797. В заключение мы должны прежде всего рассмот­реть: 1) внутри одной и той же группы – в какой пропорции с целым находятся те, кто номинально входит в нее, не обладая качествами, необходимыми для того, чтобы по пра­ву принадлежать к ней. 2) между различными группами – каким образом происходят переходы из одной в другую и насколько интенсивно это движение или же какова скорость циркуляции.

798. Скорость циркуляции следует рассматривать не только абсолютным образом, но и в ее соотношении со спросом и предложением некоторых элементов. Например, страна, всегда жившая в мире, не нуждается в том, чтобы в правящий класс входило большое число воинов, таким образом их производство может быть избыточным по от­ношению к потребности в них. Наступает состояние длитель­ной войны, возникает потребность в большом количестве воинов; их производство, оставаясь на прежнем уровне, мо­жет оказаться недостаточным для удовлетворения потребности в них. Заметим, кстати, что это было одной из причин гибели многих аристократий.

799. Не следует путать правовую ситуацию с ситуацией фактической; только последняя, или почти только она, имеет значение для социального равновесия. Существуют много­численные примеры закрытых с точки зрения закона каст, в которые фактически происходят инфильтрации, и часто весьма обильные. С другой стороны, к чему каста, открытая с точки зрения закона, если в реальности отсутствуют усло­вия, позволяющие войти в нее? Если всякий, кто обогаща­ется, входит в правящий класс там, где никто не обога­щается, то это равноценно тому, что этот класс закрыт; если обогащаются немногие, то это равноценно сложным препятствиям, которые поставил бы закон перед доступом в него. Подобный феномен наблюдался в конце сущест­вования Римской империи: тот, кто становился богатым, входил в сословие куриалов, однако богатыми становились очень немногие.

С теоретической точки зрения мы должны рассматри­вать множество групп, на практике нам придется ограни­читься наиболее важными. Продолжим последующие рас­суждения, переходя от простого к сложному.

800. Высший и низший классы в целом

Самое простое, что мы можем сделать, – это разде­лить общество на две страты: высшую, в которую обычно входят управляющие, и низшую, где находятся управляемые. Этот факт, а также факт циркуляции индивидов между этими двумя стратами настолько очевидны, что во все времена они доступны даже малоопытному наблюдателю. Начиная с Платона, почувствовавшего эту проблему и урегулировав­шего ее искусственным образом, многие рассуждали о «но­вых людях», «парвеню», и существует огромное количество посвященных им литературных произведений. Постараемся придать более точную форму уже высказанным в общем виде соображениям. Мы упоминали ... о различном распределе­нии остатков в разных социальных группах, и в особенности в высшем и низшем классах. Такая социальная гетероген­ность – факт, который очевиден даже при поверхностном наблюдении. [c. 59-64] <…>

804. В высшей страте общества, элите, номинально присутствуют некие группы людей, порой не вполне опреде­ленные, называющие себя аристократиями. В некоторых слу­чаях большая часть принадлежащих к этим аристократиям действительно обладает качествами, необходимыми для то­го, чтобы в ней оставаться; в других же, напротив, значитель­ное число входящих в аристократии лишены таких качеств. Они могут действовать с большей или меньшей эффектив­ностью внутри правящей элиты или же могут быть исклю­чены из нее. [c. 65] <…>

806. Аристократии не вечны. Каковы бы ни были при­чины, неоспоримо то, что через какое-то время они исчезают. История – это кладбище аристократий. Афинский демос яв­лялся аристократией по отношению к остальному населе­нию – метекам и рабам; он исчез, не оставив потомков. Исчезли римские аристократии. Исчезли аристократии вар­варов; где во Франции потомки франкских завоевателей? Генеалогии английских лордов очень точны: чрезвычайно малое количество семей восходит к соратникам Вильгельма Завоевателя. В Германии значительная часть современной аристократии происходит от вассалов древних правителей. Население европейских государств значительно выросло за несколько веков на данной территории; совершенно очевид­но, что аристократии не росли в такой же пропорции.

807. Некоторые аристократии приходят в упадок не только в количественном, но и в качественном отношении, поскольку в них ослабевает энергия и изменяются пропорции остатков, благодаря которым они завоевывали власть и удерживали ее. <...> Правящий класс восстанавливается не только численно, но, что более важно, и качественно: благо­даря семьям из низших классов, приносящим энергию и про­порции остатков, необходимые для удержания власти. Он восстанавливается также и благодаря тому, что теряет своих наиболее деградировавших членов.

808. Если один из этих процессов прекратится или, что еще хуже, прекратятся оба, правящий класс придет к упадку, часто влекущему за собой упадок всей нации. Это мощная причина, нарушающая равновесие: накопление высших элементов в низших классах и, напротив, низших элементов в высших классах. Если бы человеческие ари­стократии были подобны отборным видам животных, ко­торые в течение длительного времени воспроизводят себе подобных примерно с теми же признаками, история чело­вечества была бы иной.

809. В результате циркуляции элит правящая элита на­ходится в состоянии постоянной и медленной трансформа­ции, движется подобно реке: сегодня она уже не та, что была вчера. Время от времени происходят неожиданности и жесто­кие потрясения, подобные наводнениям; затем новая правя­щая элита вновь начинает постепенно меняться: река, вошед­шая в свое русло, возобновляет обычный путь.

810. Революции происходят, поскольку с замедлением циркуляции элиты или по какой-либо другой причине в выс­ших стратах общества накапливаются деградировавшие эле­менты, которые более не обладают остатками, необходи­мыми для удержания власти, которые избегают применения силы, в то время как в низших стратах возрастает число элементов высшего качества, обладающих остатками, необ­ходимыми для выполнения функции управления, и склонных к использованию силы.

811. Как правило, в революциях индивиды из низших страт возглавляются отдельными представителями высших страт, поскольку эти последние наделены интеллектуальны­ми качествами, полезными для руководства борьбой, и в то же время лишены остатков, которые как раз и несут с собой индивиды из низших страт.

812. Насильственные изменения происходят внезапно, и, следовательно, результат не следует немедленно за причиной. В том случае, если правящий класс или нация в течение длительного времени удерживали власть силой и разбогатели, они могут еще некоторое время просуществовать без помощи силы, купив мир у противников и оплатив его золотом или же принеся в жертву завоеванные до того честь и уважение, что, впрочем, также составляет определенный капитал. На первых порах власть удерживается с помощью уступок, и возникает ложное представление, что это может продолжаться бесконеч­но. Так, Римская империя периода упадка достигла мира с варварами при помощи денег и почестей; подобным же образом Людовик XVI Французский, растратив в кратчайший срок унаследованные от предков любовь, уважение, почтение по отношению к монархии, смог стать, идя на все большие уступки, королем революции; подобным образом английская аристократия продлила свою власть во второй половине XIX в., вплоть до первых проявлений своего упадка, обозна­ченных, в частности, парламентским биллем начала XX в. [c. 66-67] <…>

968. Правящий класс имеется всюду, даже при деспоте, но предстает он в разных формах. В абсолютистских пра­вительствах на виду находится лишь монарх, в так называ­емых демократиях – только парламент; но за кулисами дер­жатся те, кто играет существенную роль в реальном правле­нии, и если иногда они склоняют головы в угоду монархам и парламентам, то затем продолжают свою деятельность с упорством и тщательностью, добиваясь еще больших ре­зультатов. В некоторых случаях монархи и парламенты даже не догадываются о том, что именно их побуждают делать; еще в меньшей степени это понимает народ-суверен, который верит в то, что он действует в соответствии со своей волей, а на самом деле выполняет волю своих управляющих. Иног­да это способствовало улучшению социальной жизни и обес­печивало защиту родины, однако очень часто играло на руку лишь интересам управляющих, которые заботились о соб­ственной выгоде и выгоде своих сторонников. Одна из основ­ных дериваций, с помощью которых хотят доказать полез­ность для нации ее власти, состоит в том, что народ может лучше судить об общих проблемах, нежели о специальных. В действительности как раз наоборот, поскольку доста­точно поговорить немного с малообразованными людьми, чтобы понять, что они лучше разбираются в специальных вопросах, как правило конкретных, чем в общих, обычно абстрактных. Однако абстрактные вопросы имеют то пре­имущество, что они предоставляют правящим классам повод для извлечения тех выводов, которые им удобны, каким бы ни был ответ, данный на них народом.

969. Правящий класс неоднороден; он сам имеет некое правительство, главу, некий более узкий класс, комитет, гос­подствующий на практике. Иногда этот факт очевиден, как, например, в случаях с эфорами в Спарте, Советом десяти в Венеции, фаворитами некоего абсолютного монарха, ли­дерами некоего парламента; иногда он частично скрыт, как в случаях с «Caucus» в Англии, конвентами в Соединенных Штатах, «спекулянтами», действующими во Франции или Италии. Вследствие склонности к персонификации абстрак­ций или приданию им значения объективной реальности, многие представляют себе правящий класс в виде одной личности или по крайней мере кон­кретной организации, с единой волей, осуществляемой с по­мощью логических средств и продуманных планов. В дейст­вительности правящие классы, как и другие общности, со­вершают и логичные, и нелогичные действия и в большей степени, чем сознательной волей, руководствуются установ­ленным порядком, который иногда приводит их куда-либо вопреки их желанию. «Спекулянты» - это люди, которые занимаются своими делами и, будучи наделены преимуще­ственно остатками I класса, пользуются ими для получения больших прибылей, идя, как и все люди, по линии наи­меньшего сопротивления. Поскольку каждый из них идет по этому пути самостоятельно, то может показаться, что они идут по нему во всеобщем согласии, хотя это не так. Однако часто может оказаться даже, что, движимые силами существующего порядка, частью которого они являются, они следуют по этому пути, отрицая его. Пятьдесят лет назад «спекулянты» не имели ни малейшего представления о со­временном положении, к которому их привела собственная деятельность; пройденный путь – результат бесчисленного количества мелких акций, каждая из которых определяется соображениями сиюминутной выгоды; как это происходит со всеми социальными феноменами, он является результиру­ющей неких сил, действующих в обстановке определенных взаимосвязей и препятствий. Когда мы, например, говорим, что «спекулянты» всегда готовятся к войне, сопровождаемой растущими расходами, мы не хотим утверждать, что они делают это сознательно. Вовсе нет. Они готовят войну, всег­да связанную с растущими расходами, провоцируя экономи­ческие конфликты, поскольку видят в этом прямую выгоду; но такая причина, хотя и важна, не является главной; сущест­вует другая, более важная, а именно умение воспользоваться присутствующими в народе патриотическими чувствами как средством управления. Кроме того, «спекулянты» различных стран конкурируют друг с другом и используют вооружения для того, чтобы добиться уступок от своих соперников. Существуют и другие подобные причины, и все они подтал­кивают рост вооружений, хотя это и не происходит по за­ранее составленному плану. <…>

970. Для удержания власти правящий класс использует индивидов из класса управляемых, которых можно разде­лить на две категории в соответствии с двумя главными способами, с помощью которых эта власть себя защищает … : одна – использующая силу (наемные убийцы, сол­даты, полицейские агенты и т. п.); другая – использующая хитрость (политическая клиентела). Эти две категории при­сутствуют всегда; они лишь изменяются в пропорциях, и те, что действуют открыто, отличаются от тех, что действуют на деле. Один полюс представлен Римом преторианцев, где реальным и. более того, открытым средством управления была вооруженная сила; другой полюс – Соединенными Штатами Америки, где реальным средством управления яв­ляются политические клиентелы. внешне почти незаметные. С клиентелами действуют различными способами. Глав­ный – наименее очевидный: правительство проводит инте­ресы «спекулянтов» без какого-либо открытого соглашения. Кроме того, существуют более известные способы (менее важные в социальном плане, но более важные – в этиче­ском) – такие, как политическая коррупция среди избира­телей, избираемых, правителей, журналистов и т. д. Подоб­ные средства существовали во все времена, однако они являются именно следствием правления класса, стремящегося управлять страной с помощью хитрости, и поэтому все по­пытки сдерживать ее применение остаются тщетными. Наши демократии во Франции, Италии, Англии, Соединенных Штатах все более склоняются к демагогическим плутократи­ческим режимам и, возможно, таким образом продвинутся к некоей радикальной трансформации, подобной тем, что наблюдались в прошлом. [c. 70-73] <…>

972. Демократическое» развитие находится в тесной зависимости от возрастания средств управления, прибега­ющих к хитрости и клиентеле, по сравнению с теми, что используют силу. В конце существования Республики в Риме как раз наблюдалось противоречие между этими двумя вида­ми средств, и с переходом к империи победила сила: сегодня «демократический» режим многих стран можно с некоторой точки зрения определить как феодализм в значительной мере экономический, где в качестве средства правления ис­пользуемся преимущественно искусство политических клиен-тел. в то время как военный феодализм средневековья ис­пользовал главным образом силу вассалов. Режим, при кото­ром «народ» выражает свою «волю» (если даже допустить, что она одна) без клиентел, клик, столкновений, является несбыточной надеждой и в реальности не существует. [c. 73]

 

Цитируется по: Парето В. Компендиум по общей социологии // Антология мировой политической мысли в 5 т. Т. 2. Зарубежная политическая мысль ХХ в. М.: Мысль, 1997. – С. 58-79.

__________

 









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.