Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Роль мифа в формировании культурного сознания человека древнего мира. Эволюция древнего мифа, формирование культурной традиции.





Мир для первобытного человека был живым существом. Эта жизнь проявлялась в «личностях» - в человеке, звере и растении, в каждом явлении, с которым человек сталкивался, - в ударе грома, в незнакомой лесной поляне, в камне, неожиданно ударившем его, когда он споткнулся на охоте. Эти явления воспринимались как своеобразный партнер, обладающий своей волей, «личностными» качествами, а переживание столкновения подчиняло себе не только связанные с этим поступки и чувства, но, не в меньшей степени, и сопутствующие мысли и объяснения. Итак, человек сталкивается с бытием окружающего мира и целостно переживает это взаимодействие: эмоции и творческое воображение вовлечены в него в той же мере, что и интеллектуальные способности. Каждое событие обретает индивидуальность, требует своего описания и тем самым объяснения. Подобное единство возможно лишь в форме своеобразного рассказа, должного образно воспроизвести и переживаемое событие и раскрыть его причинную обусловленность. Именно такой «рассказ» и имеют в виду, когда употребляют слово «миф». Другими словами, рассказывая мифы, древние люди использовали принципиально отличающиеся от привычных нам методы описания и интерпретации. Роль абстрактного анализа играло метафорическое отождествление. Например, современный человек говорит, что атмосферные изменения прекратили засуху и вызвали дождь. Но первые земледельцы Ближнего Востока, наблюдая подобное событие, внутренне переживали его совершенно иначе. Им на помощь прилетела долгожданная птица Имдугуд, покрыла небо черными грозовыми тучами и пожрала Небесного быка, чье горячее дыхание спалило посевы. В этом рассказе (мифе) главное - то единство, с каким переживается, а соответственно мыслится и описывается реальное взаимодействие древнего человека и сил природы. Люди рассказывают о событиях, от которых зависело само их существование. Они непосредственно пережили столкновение двух одухотворенных, как им казалось.



Мысль в мифологическом сознании была объектом внутреннего восприятия, она не думалась, но обнаруживалась в своей явленности, так сказать, виделась и слышалась. Мысль была, по существу, откровением, не чем-то искомым, а навязанным, убедительным именно в своей непосредственной данности. Этот тип мифологического мышления Юнг назвал предсуществующим, не способным обнаружить себя в качестве такового и защищенным от саморефлексии структурой господствующих в нем символов. Образность в мифе неотделима от мысли, так как она и представляет собой ту форму, в которой закономерно осознается впечатление и, соответственно, событие. Миф становится способом миропонимания в первобытной культуре, способом, которым она формирует свое понимание истинной сущности бытия, т.е. миф выступает в роли своеобразной философии или метафизики древнего человека. Общепринятой теории мифа нет до сих пор, поэтому необходимо познакомиться с самыми известными из выдвигавшихся гипотез.

ервую серьезную философию мифа создал итальянский ученый Дж. Вико, который полагал, что мифы складываются как игра фантазии, вызванная интуитивным ощущением присутствия высших сил и страхом перед ними. Ему же принадлежит мысль, что различные типы мифов возникают на разных уровнях общественного развития. «Первые люди, как бы дети рода человеческого, неспособные образовать родовые понятия вещей, естественно, были вынуждены сочинять поэтические характеры, т.е. фантастические роды или универсалии, чтобы сводить к ним как к идеальным портретам все отдельные виды''. И он же продолжает: «Поэтическая мудрость - первая мудрость язычества - должна была начинать с метафизики, не рациональной абстрактной метафизики современных ученых, а с чувственной и фантастической метафизики первых людей, так как они были совершенно лишены рассудка, но обладали сильными чувствами и могущественной фантазией». Юм Д. предположил позже, что человеческие страхи и надежды заставляли людей персонифицировать закономерности природы, поскольку древние рассматривали ее по своему образу и подобию как наделенную чувствами, страстями, а затем - и телом. В основе мифов и религиозных верований лежит, по мнению Тейлора, анимизм - наделение неживых предметов душою с целью объяснить их действия. Это - первобытные, «детские» мысли об окружающем мире, на них наталкивали древнего человека сны, духи умерших и т.п. По мнению Г. Спенсера, стоявшего на тех же позициях, первобытный человек не отличал естественного и сверхъестественного, возможного и невозможного. Первобытный человек не обладал жаждой познания нового, у него не было и не могло быть правильного понимания причинно-следственных связей, не хватало слов для аналитической мысли, не было умения логично мыслить. Миф - это ошибочное объяснение явлений при недостаточных средствах и возможностях для познания. Миф становился продуктом или особого типа мышления («первобытного мышления»), или образного выражения эмоций, или, наконец, подсознания первобытного человека. Миф - не объяснение явлений, т.е. не теория, а выражение веры, переживаемой

как действительность.

В первобытной культуре миф выполняет важнейшую функцию: он выражает и обобщает верования, обосновывает сложившиеся моральные нормы, доказывает целесообразность обрядов и культов, содержит практические правила человеческого поведения. Поэтому миф - не праздный продукт полудетского воображения, а активная социальная сила. Ни в коем случае нельзя считать миф поэтическими упражнениями слабого интеллекта. Миф является прагматическим законом, определяющим религиозную веру и моральную мудрость, подобно священным книгам - Библии, Корану и т.д. Миф для первобытного человека - это подтверждение некоей предполагаемой исконной действительности, он как бы прецедент, оправдывающий действие коллектива, идеальный образец традиционных моральных ценностей, традиционного образа жизни и магической веры.

Какие же можно сделать выводы? Современные представления о мифе при всей их разно плановости позволяют сделать некоторые, самые общие заключения: 1) мифы - это попытка людей осмыслить свое бытие и как бы вжиться в них, сознательно слиться с ними с помощью эмоциональных и логических ассоциаций, 2) особенности мифологического мышления связаны с нехваткой общих абстрактных понятий - отсюда потребность выражать общее, универсальное через конкретное. Например, в шумерском языке не было слова «убить», использовался оборот «голову палкой ударить». Кроме того, мифологическое мышление отождествляло причинно-следственную зависимость с близостью, сходством, чередованием; 3) миф отражает интуитивно распознаваемую сознанием первобытного человека закономерность и упорядоченность явлений природы в форме ритмичности, цикличности движения своих образов; 4) структура мифов отражает, выражает определенные особенности психики человека; 5) миф связан с коллективным опытом, который для индивида был объектом веры (как мудрость предков). И

ндивидуальныйпыт не мог изменить ее, миф как вера предков, как дело веры самого субъекта не подлежал проверке, не нуждался в логическом обосновании, отсюда коллективно-бессознательная природа мифа; 6) миф отражал закономерности природы, ввиду слабости абстрактного мышления персонифицировал их, связывал их с сознательно действующей волей, отсюда основное действующее лицо мифологии - божество; 7) мифология - средство самовыражения человека. Это древнейшая и вечная форма проявления творческих способностей человека. Именно поэтому система мифов, мифологии разного типа обнаруживают себя в основе всех форм и типов человеческой культуры.


Образы культуры в мифах и древнейших памятниках эпической литературы. Мифологические сюжеты и персонажи.

Мифы - первомысли человечества». (Г.Г.Гадамер). Они зародились на заре человечества, когда рассудок еще не был скован противопоставлением «объективного» «субъективному», не отвлекался на критическое осмысление разного восприятия действительности. Мифопоэтический склад ума отождествлял то, что волнует, с тем, что существует, согласовывал веру и убежденность, практический опыт и прогноз. Миф – интегрирующий способ понимания мира, имеющего своеобразную логику – тождественность предмета и знака, существа и его имени [2, c. 38].

Поэтому миф нельзя путать с другими формами творчества. Пусть они похожи на сказки и их часто путают. Однако это разные явления культуры. Миф не подлежит сомнению, в его истинность верят. Пока миф остается мифом, люди поклоняются богам, о которых он повествует.

Так называемые народные сказки - это те мифы, которые остались в памяти людей после того, как исчезла вера в истинность данных мифов, они перестали входить в религию, а представленным в них богам перестали молиться. Поэтому такие мифы начинают восприниматься как выдумки, забава, то есть становятся собственно сказками, которые, как правило, имеют счастливый конец, что вовсе не характерно для мифов, где часто заворачиваются серьезные драмы и гибель положительных персонажей.

Миф отличен и от былины – народного эпического сказания, повествующего, как правило, о богатырях защитниках родины – о лицах вполне конкретных, исторически реальных. Мифические персонажи – аллегории и символы не столько даже людей, сколько знаменательных событий.

Миф - не басня, короткий, нередко комический рассказ в стихах или прозе с прямым моральным выводом, моралью. Миф не дает нравственной оценки и не учит в прямом смысле, но объясняет все сущее в мире человека.

Миф - это специфические образы, модель подлинной реальности. Иными словами, миф является символической формой действительности. Сложным образом, вбирающим в качестве основы архетипических сюжетов. «Миф, как первоначальная форма духовной культуры человечества, представляет природу и сами общественные формы, уже переработанные бессознательно - художественным образом, народной фантазией». ( К. Маркс) [2, c. 39].

Иначе говоря, миф – кладезь общечеловеческой мудрости, величайшее и неисчерпаемое общечеловеческое наследие и достояние, изучением которых занята мифология.

Мифология - это термин обозначает и совокупность мифов, и науку о них. Мифы изучают ученые многих областей знания. Для этого используются материалы истории, археологии, антропологии и других дисциплин.

Мифология как научная дисциплина позволяет уточнять, углублять и расширять исследования в других науках, прежде всего гуманитарных. Материалы мифов часто служат указаниями для исторических и археологических исследований. Мифология как собрание мифов очень заметно влияет на художественную культуру. Сегодня к мифу обращаются во многих университетских дисциплинах — антропологии, истории, психологии, истории религий, политической науке, структурной лингвистике.

Пришло понимание того, что миф как способ размышления и восприятия в свое время был важнее рационального постижения действительности. «Можно с уверенностью предположить, что понимание мифа однажды будет отнесено к наиболее полезным открытия двадцатого столетия». (М. Элиаде) [2, c. 40].

Этим фактически знаменуется наш возвратный интерес к глубинам культуры, признание, что в мифах уже выражены фундаментальные принципы вселенского и человеческого бытия, не известные, или забытые современным человеком. И так мы находим свою «непросвещенность» в сравнении с пращурами, свою неприспособленность, неспособность жить во всеобщей гармонии. Поэтому мы осознанно или безотчетно уповаем на мифы, видя в них стабилизирующие, упорядочивающие, примиряющие начала. Мифы, таким образом, и ныне являются основанием для понимания природы и общества, регулятором их взаимоотношения, гарантирующего благую самоорганизацию социума.

Более того, можно говорить о всеобщности и исторической устойчивости мифа. Ведь его принципиальной особенностью является взаимодействие сознательного и бессознательного, рационального и иррационального. Мифотворчество — свойство человеческого сознания вообще. Мифы, результат первичных, древнейших форм сознания пронизывают все эпохи, сохраняются тысячелетиями, создаются и поддерживаются всеми поколениями. Таковы, например, мифические представления о вождях, спасителях, правителях и в целом о власти. Можно сказать, что мы живем на основе мифотворчества, выражая в нем свое представление о прошлом и свои чаяния в будущем.

В мифе переплетаются вымысел и вера, знание и предрассудки, он не сводится ни к одному из названных элементов. Это сплетение создает одну из важнейших характеристик мифологического мышления – синкретизм, то есть слитность различных представлений о мире, в котором живут люди и о тех силах, которые этим миром управляют. Порою эти представления наивны, но на самом деле они есть особая форма мироощущения, выраженная в мифе. Вместе с тем, миф является и особым видением явлений природы и общества [3, c. 71].

Все эти особенности мифологического мышления можно проследить на примере верховного греческого бога Зевса. Он как "отец богов и людей" управляет всеми небесными явлениями, и, прежде всего громом и молнией. Он же ведает сменой времен года. Одновременно Зевс – это олицетворение этих явлений, их видение и переживание; он также сам гром и молния. Мифологический образ Зевса – это не просто "фантастическое" отображение какого-либо явления природы или исторического события: он представляет собою творение в воображении людей и с помощью их воображения иной действительности.

В этом процессе творения почти отсутствуют логически-рациональные моменты. Рассудочные знания возникают гораздо позже, на этапе отделения философии и науки от мифологии. Но это отделение совершалось постепенно и в течение длительного времени.

Но это не означает, что миф примитивен и невзыскателен. Как отмечает французский этнограф К. Леви-Стросс, "мифологическое мышление развивается из осознания некоторых противоположностей и стремится к их последующему преодолению". Это значит, что мифологическое мышление совершает те же операции, что и понятийное, с той только разницей, что первое совершается с помощью чувственных образов, а второе – с помощью абстракций. Иначе говоря, мифологическое мышление так же диалектично, как и понятийное. Как и их потомки, древние греки осваивали мир в противоположностях: Хаос – Гармония, День – Ночь, Любовь – Ненависть, Океан – Земля и т.д. Но в отличие от науки и философии миф стремится не столько осознать противоположности, сколько преодолеть их. И это преодоление достается на долю богов или героев. Они выполняют в мифах роль общих понятий, в которых сходятся противоположности. Так, боги и ужасны, и прекрасны, они бессмертны, но вынуждены для бессмертия есть яблоки молодости и т.д. Сами противоположности конкретны, образны и зачастую имеют индивидуальные черты, как, например, сторукие, ужасные видом великаны.

Отличительная черта мифа – это отождествление образа и предмета, субъективного и объективного, внутреннего и внешнего, части и целого, представление, что "все во всем". Другими словами, миф приписывает каждой вещи свойства других вещей. Древний человек не видел особой разницы между природой и человеком или животным; он их отождествлял. Более того, он наделял природу чертами и свойствами живого, разумного существа: эмоциями, переживаниями, стремлениями. Таким образом, в мифах мы сталкиваемся с антропоморфизмом (очеловечиванием природы). В результате, явления природы становятся одушевленными, чувствующими, деятельными. Миф полон жизни, фантастики, волшебства. Но в отличие от сказок, легенд, фольклора волшебство в мифах имеет иную природу.

Миф ничего не придумывает и вполне реален, как сама жизнь. Он не знает преднамеренности и возникает в стихии самой первобытной жизни, обоснованной через самое себя. Мифические чудеса не условны, они рождены жизнью с ее наивной верой в обязательность и повседневность чуда. Небо, земля, стихии – все предстает как чудо. Миф это и не легенда, не предание, хотя последние в основе своей могут иметь элементы некогда пережитой мифологии. Легенды и предания складываются с учетом обстоятельств исторической и социально-политической жизни. Они являются сознательным подкреплением тех или иных идей, фактов или тенденций, требующих своего оправдания, обязательно с опорой на высшие, и потому абсолютно авторитетные силы.

Миф не является оправданием чего-то, он есть органическое продолжение общественной жизни людей, распространяемой на природу. Тем самым осуществлялась возможность овладения ею, она становилась близкой и понятной. Отсюда вытекает и основная функция мифа – социально-практическое освоение мира. Оно возможно только в коллективе. Миф – порождение коллективного сознания, поэтому в нем преобладают коллективные чувства и представления. Он зарождается на стадии общинно-родовой жизни, и другой реальности для древнего человека не существовало. Вся его жизнь подчинялась ритму коллективной деятельности и коллективному образу жизни и мышления. Индивид растворялся в общине и ее интересах. Миф культивировал естественные и доступные пониманию индивида родственные отношения, которыми он был накрепко связан со своим родом. Он внушал индивиду необходимость поддерживать целостность коллективной организации как необходимое условие полноценного индивидуального существования. И вполне понятно, что и природную жизнь древний человек воспринимал по аналогии с общественной, с теми же родственными связями, благодаря которым мир представал как единая большая космическая семья [3, c. 73].

Целая эпоха духовной жизни человечества, формирование и расцвет древних цивилизаций была царством мифа, созданного воображением человека. Воображение – великий дар природы, драгоценное качество людей, их творческая энергия. Оно создало “Илиаду” и “Рамаяну”, “Эпос о Гильгамеше” и “Энеиду”. Оно создало Парфенон и величественные египетские пирамиды, ибо, до того как строители своими руками возвели их и сделали фактом реальности, они уже жили в мечте, в воображении архитектора.

Воображение древнего человека создало царство мифа. Люди искали ответы на волнующие их философские вопросы, пытались разгадать загадки Вселенной, человека и самой жизни. Когда действительность не давала ответа,

на помощь приходило воображение. Оно же удовлетворяло и эстетические потребности людей.


Культурное значение «космологической идеи». Древнейшие представления о «мировом порядке». Космос и микрокосмос.

Если онтологические концепции древнегреческих мыслителей оказались настолько интересны и провидчески глубоки, что, по сути, послужили фундаментом для всей последующей науки, вплоть до наших дней, то можно ожидать, что и космологические идеи антиков были столь же пророческими и плодотворными. И хотя современная наука не столь уж преуспела в познании космоса, ограничиваясь лишь астрономическими наблюдениями в пределах Метагалактики, да и сама космическая эра с ее практической космонавтикой насчитывает всего четыре десятка лет, но даже то, что нам стало известно о Вселенной, вовсе не опровергает воззрений философов Древней Греции. Напротив, наряду с тем, что уже нашло отражение в теориях современной космологии, астрофизики и астрономии, в основном подтвердивших правоту и проницательность антиков, существует обширная область знаний, к исследованию которой наука всего лишь только подступает.

Эта область затрагивает «вечную» проблему — вопрос о множественности миров и многообразии форм жизни, в том числе и жизни разумной. Человечество всегда волновала мысль о том, одиноки ли мы во Вселенной, есть ли в космосе «собратья по разуму», где они и почему их деятельность не столь очевидна для людей? Тысячелетие за тысячелетием человек вглядывался в звездное небо, погружался в глубины сознания, искал, думал, сопоставлял, надеясь встретить себе подобных в безграничных просторах космоса. Философы древности не менее пристально, чем современные ученые, всматривались в звезды и строили собственные теории, подчас намного опережая скованное материалистическими догмами мышление наших современников. Анализ космологических идей античных мыслителей однозначно подтверждает это.

Разумная система космоса по Фалесу. То немногое, что осталось от творческого наследия патриарха ранней греческой философии Фалеса, говорит о чрезвычайной смелости его суждений. Согласно свидетельствам Диогена Лаэртия, как уже упоминалось, Фалес одним из первых стал заниматься астрономией, «он первый объявил душу бессмертной», «приписывал душу даже неодушевленным телам», но самое главное в космологическом плане — «мир считал одушевленным и полным божеств»43.

Даже исходя из этих, весьма отрывочных сведений, не имея никаких дополнительных деталей его мировоззренческих установок, касающихся мироздания, можно с уверенностью констатировать, что Фалес видел в космосе Живую систему и, по- видимому, предполагал разумные действия в организации материального мира, тем более что он наделял весь окружающий мир множеством «божеств». Поскольку далее никоим образом не уточняется, где же обитают «божества», да и не сохранились его труды на этот счет, то остается догадываться, что Фалес мог делить миры на видимые и невидимые. То есть разделял мироздание на ту его часть, которая наблюдается визуально, которую можно осязать и измерить, и ту, которая скрыта от наблюдения, но заполнена божествами и бессмертными душами ранее живших на земле людей.

Эти идеи Фалеса в дальнейшем получили развитие в трудах его последователей, но, разумеется, не менее активно критиковались сторонниками сугубо материалистических взглядов на генезис мироздания и природу человека. Наиболее сильными аргументами многочисленных критиков Фалеса, Платона и их школ были и остаются недоказанность на физическом уровне многомерности пространства, недоказанность реальности существования «божеств», реальности потустороннего мира и наличия трансцедентальной, неуничтожаемой со смертью тела души. Лишь в последние десятилетия XX века естественно-на- учная мысль достаточно далеко продвинулась по пути постижения истинной природы мира и человека, где теперь уже находится место и для бессмертия души человека, и для иных измерений пространства и времени.

Беспредельность Вселенной. Картина космоса, которую рисует Анаксимандр, весьма изобретательна. Строение Вселенной он объясняет на основе своего учения о Беспредельном. «Он первым выдвинул гипотезу не только о бесконечности мироздания, но и о бесчисленности миров во Вселенной, которые закономерно возникают и гибнут»44.

«Из беспредельной природы рождаются все небеса и все миры в них, — учит философ, — и эти миры... то разрушаются, то снова рождаются, причем каждый <из них> существует в течение возможного для него времени»45.

Кроме этого, сохранился фрагмент, также приписываемый Анаксимандру, где говорится о «бесконечном» как одном из атрибутов «вечной» природы, «объемлющей все небосводы и космосы в них»46. И хотя современными учеными слово «небосводы» понимается как миры, а «космосы» — как пространства, не исключено, что под «космосами» Анаксимандр понимал именно то, от чего открещиваются материалисты: множественность миров и многомерность пространства.

В этой связи уместно вспомнить и Демокрита, который прямо говорил: «Космосов много». Даже если предположить, что «космос» — это, по воззрениям антиков, синоним слова «пространство», то во множественном числе это утверждение Демокрита и следует понимать как множество пространств или, иначе, как утверждение о многомерности. Ведь слово «космос» мы привыкли употреблять в единственном числе, и другое может означать лишь то, что означает: «многомерность пространства, где находятся иные миры».

Разум и организация космоса. Значительно дальше в космологической модели Вселенной продвинулся Анаксагор, бывший последователем и сторонником той же Милетской школы, к которой принадлежали ее основатели Фалес и Анаксимандр. Первым среди натурфилософов, пытаясь объяснить ход мирового процесса и устройство космоса как единого развивающегося целого, Анаксагор ввел понятие «nous», то есть

Разум. Разуму он отдал роль внешнего фактора, который придал движение космическим телам, причем это движение он видел именно вращательным. Анаксагор писал, что Разум «стал властвовать над всеобщим вращением, так как он дал начало этому вращению»47.

Помимо того что Анаксагор ввел понятие Разума как организующего начала в устройстве космоса, изложил идею о первичном толчке и расширяющейся Вселенной, он нарисовал картину образования звездных систем, миров и планет посредством вращательного вихревого движения, заданного Разумом. Разум «стал властвовать над всеобщим вращением, так как он дал начало этому вращению». Он писал: «При этом плотное, влажное, холодное и темное собралось там, где теперь Земля; редкое же, теплое и сухое ушло в дали эфира»48.

Описывая деятельность Разума в постепенном «устроении» космоса, Анаксагор приходит к выводу о существовании иных миров, подобных земному. Обосновывая это свое заключение в сочинении «О природе» (условное название), он пишет: «Если все обстоит таким образом, то следует полагать, что во всех соединениях содержится многое и разнообразное, в том числе и семена всех вещей, обладающие всевозможными формами, цветами, вкусами и запахами.

И люди были составлены, и другие живые существа, которые имеют душу. И у этих людей, как у нас, имеются населенные города и искусно выполненные творения, и есть у них Солнце, Луна и прочие светила, как у нас, и земля их порождает многое и разнообразное, из чего наиболее полезное они сносят в дома и употребляют в пищу. Это вот сказано мной об отделении, потому что не только у нас стало бы отделяться, но и в другом месте»49.

Диоген Лаэртий, цитируя высказывания Анаксагора, кроме того, сообщает о нем следующее: «Он утверждал, что... на луне есть дома и даже холмы и долины»50. Ну, если с заселенностью Луны есть проблемы, и этот вопрос до сих пор наукой точно не установлен, то с горами, холмами и долинами Анаксагор оказался прав. И это, несмотря на полное отсутствие у антиков каких-либо оптических инструментов, только исходя из принципа подобия. Однако при этом он все же отдает отчет в том, что полного подобия миров может и не быть, что, скорее всего, они отличаются друг от друга, т. е. имеют множество форм, поскольку, согласно его замечанию, «ни одно тело не подобно другому»51. Из этого же отрывка можно сделать вывод, что Анаксагор допускал, считал очевидным одновременное существование многих миров. Доктрина множественности миров была для него, по-видимому, естественной.

Космологическая схема Милетской школы философов долгое время оставалась общепризнанной и общепринятой, и спустя много столетий, в начале III века нашей эры, римский писатель и богослов Ипполит почти слово в слово повторяет высказывания Анаксагора, Демокрита и других античных мыслителей, лишь уточняя общую картину: «Миры <по мнению Демокрита^ бесчисленны и различны по величине. В некоторых нет ни Солнца, ни Луны, в других Солнце и Луна больше <по размеру>, чем у нас, а в некоторых их большее число. Расстояния между мирами неодинаковые; кроме того, в одном месте миров больше, в другом — меньше. Одни миры растут, другие достигают расцвета, третьи уже идут на убыль. В одном месте миры зарождаются, в другом — исчезают. Уничтожаются же они, сталкиваясь друг с другом. Некоторые миры не имеют животных и растений и вовсе лишены влаги»52.

Остается лишь добавить, что преданность науке, увлеченность Анаксагора познанием, восторг от бесконечного и загадочного космоса были у него таковы, что на вопрос, для чего он родился на свет, он, как свидетельствует Диоген Лаэртий, ответил так: «Для наблюдения солнца, луны и неба»53.

Этой тяги к постижению иных миров, к сожалению, нет или ее трудно заметить у очень большого числа нынешних представителей науки, погруженных каждый в узкую специфику своего предмета и при этом в значительной степени потерявших цель и смысл истинного познания именно из-за утилитарного его применения: для покорения и истребления природы, примата человека над природой, решения сиюминутных задач обеспечения комфорта человеческой плоти. Вот что пишет об этом на исходе XX века ученик и последователь лауреата Нобелевской премии И. Е. Тамма профессор Ю. И. Кулаков: «Рациональное мышление требовало лишь точного описания и измерения. Наука утратила свою душу. Наука действительно стала производительной силой, но перестала искать истину. Безрадостный рационализм, пытаясь все формализовать, перевести на мертвый язык алгоритмов, сделал Истину малопривлекательной»54.

Платоновский «мир идей» и современная наука. Вернемся, однако, во времена более окрыленной духовности античной философии.

Глубочайший след в истории земной науки оставил Платон. Его онтологические взгляды, согласно которым бытие есть отражение на материальном уровне многообразия форм и сущностей невидимого, но огромного «мира идей», мы рассматривали выше. Эти взгляды тесно переплетаются с его космологической концепцией, являясь прямым следствием концепции о бытии.

Платон считал космос гигантским живым организмом. В диалоге «Тимей» он излагает свое космологическое учение, вкладывая его в уста последователя школы Пифагора. Согласно этому учению, мир есть живое существо, имеющее форму шара. Мир наделен душой, которую он называл «мировой душой». Она окружает и пронизывает весь мир и состоит из трех начал: «тождественного», «иного» и «сущности». Тело мира, по Платону, состоит из элементов: земли, воды, огня и воздуха. Звезды и планеты — существа Божественные; мировая душа обожествляет их, так же как и остальной мир. Жизнью мира правят числовые соотношения и гармония55.

Конечно, существование «мира идей», по мнению Платона, невозможно без их носителей — «Богов», и Платон постулирует присутствие Богов в мироздании. Как сообщает Диоген Лаэртий в своей книге-хронике, Боги, по мнению Платона, имеют преимущественно «огненную природу», они «бестелесны, как и душа», именно поэтому не подвержены «ущербу и претерпеванию», «Боги надзирают дела человеческие...»

Как мы уже упоминали в данной работе, что современная физика уже вплотную подошла к необходимости признания сознания, или «идей», одним из состояний материи. С разработкой в последние два десятилетия теории физического вакуума и спин-торсионных взаимодействий стал более понятен и возможный механизм сохранения и передачи информации. Как уже говорилось, он осуществляется с помощью спинов микрочас- тиц, образующих так называемые поля кручения, причем делает это без затраты энергии и со скоростью, в миллиард раз (10 9 с) превышающей световую.

В том, что «мир идей», или, по определению Ю. И. Кулакова, «Мир высшей реальности», действительно существует, мы постоянно убеждаемся по его проявлениям в мире материальной действительности в виде объективно существующих научно-естественных законов и многочисленных программ, среди которых — размножение и развитие живых организмов (особенно на стадии эмбрионов), круговорот воды в природе, сезонные циклы вегетации растений, жизнедеятельность пчелиных семей и т. п.56 Как пишет Ю. И. Кулаков, «суть любых фундаментальных законов состоит в обыкновенном существовании абстрактных физических структур — особого рода отношений, в которых находятся идеальные "двойники" — прообразы объектов материальной действительности». И далее он заключает: «Наблюдаемый физический мир... в котором мы живем, является вторичным, производным, образно говоря, является "тенью" (в платоновском смысле слова) Мира высшей реальности, существующего объективно, независимо от нашего сознания»57.

Таким образом, современные ученые, причем именно из среды физиков и математиков, приходят к осознанию реальности платоновского «мира идей» и пробуют строить его модели.









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.