Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Коммуникации индуцированной ненависти.





Винникот, Спотниц и Серлз в особенности указывали, что пациент может с терапевтической точки зрения нуждаться в чувстве ненависти от аналитика в определенных случаях. В своей статье "Ненависть в контрпереносе" (1949) Винникот сказал об этом достаточно определенно. Дав определение субъективному и идеосинкратическому компонентам контрпереноса, Винникот пишет: "От них... я отличаю истинно объективный контрперенос или, если это трудно, любовь и ненависть аналитика в качестве реакции на реальную личность и поведение пациента, основанной на объективном наблюдении". Вслед за этим он пишет:

 

Я сказал бы, что если аналитик берется анализировать психотиков или антисоциальных пациентов, он должен быть способен настолько отчетливо осознавать контрперенос, чтобы он мог выделить и изучить свои объективные реакции на пациента. Эти реакции включают ненависть. Явления контрпереноса временами являются для анализа важным фактором.

 

 

Затем:

Если аналитику будут приписываться грубые чувства, то будет лучше если он окажется предупрежден, и тем самым вооружен, поскольку он должен проявить терпимость к тому, что его ставят в такое положение. Прежде всего он не должен отрицать ненависть, которая на самом деле существует в нем самом. Ненависть, которая оправдана, в данной ситуации должна быть изъята и специально сохранена в готовности для использования при интерпретации.

И еще:

Одной из главных задач аналитика с любым пациентом является сохранять объективность относительно всего, что пациент приносит, и одним из частных случаев этого является то, чтобы аналитик был способен объективно ненавидеть пациента.

Позже он пишет:



Я хочу добавить, что на определенных стадиях определенных случаев анализа пациент фактически стремится добиться ненависти аналитика, и в этом случае необходима ненависть, которая будет объективной. Если пациент стремится к объективной или оправданной ненависти, он должен иметь возможность соприкоснуться с ней, иначе он не сможет ощутить способность соприкоснуться с объективной любовью.

Здесь, возможно, уместно будет привести случай ребенка из разрушенной семьи или ребенка без родителей. Такой ребенок проводит время в бессознательном поиске своих родителей. Хорошо известно, что недостаточно взять такого ребенка к себе домой и любить его. Происходит следующее: через некоторое время ребенок, усыновленный таким образом, обретает надежду, и тогда он начинает тестировать свое найденное окружение и искать доказательства того, что его опекуны способны ненавидеть объективно. По-видимому, он может поверить в то, что его любят, только после того, как добьется, чтобы его ненавидели.

 

Затем он описывает свою терапию девятилетнего эвакуированного во время второй мировой войны ребенка, которого они с женой взяли в дом:

Важным моментом для целей данной статьи является то, как эволюция личности мальчика вызывала ненависть во мне, и что я по-этому поводу делал.

Бил ли я его? Ответ будет - нет, я никогда не бью. Но я был бы вынужден это сделать, если бы я не был полностью в курсе своей ненависти, и если бы я не дал и ему знать о ней тоже. В кризисных случаях я хватал его и силой, без гнева или обвинений, выставлял за дверь дома, какова бы ни была погода или время дня и ночи. Был специальный звонок, в который он мог позвонить, и он знал, что если он позвонит в него, его впустят обратно и ни слова не скажут о том, что случилось. Он пользовался звонком, как только справлялся со своим маниакальным приступом.

Важным моментом было то, что каждый раз в тот момент, когда я выставлял его за дверь, я говорил ему следующее; я говорил, что из-за того, что случилось, я чувствую к нему ненависть. Это было легко, потому что это была истинная правда.

Я думаю, что эти слова были важны с точки зрения его прогресса, но они были прежде всего важны потому, что давали мне возможность терпеть ситуацию, не спуская паров, не теряя власти над собой, а время от времени и не давая мне убить его.

 

Спотниц (1976) тоже высказывается однозначно по вопросу о потребности пациента в контр-трансферных реакциях аналитика.

 

В интересах пациентов, чтобы аналитик оставался свободным от эмоциональной вовлеченности в их проблемы. ... Но что если у пациента есть потребность в целях созревания пережить чувства от своего партнера по взаимоотношениям? Его потребность бросает вызов установке эмоциональной отстраненности, и наблюдения над терапевтической эффективностью определенных контр-трансферных реакций подкрепляют этот вызов (стр.48).

 

Спотниц рекомендует, чтобы эмоциональная конфронтация была тщательно градуирована и своевременна, для того чтобы предотвратить бесконтрольные реакции.

Он предостерегает: “Контрперенос нельзя использовать с полной уверенностью, пока он не очищен от своих субъективных элементов. Эти “чужеродные” влияния должны быть “вычищены анализом” из объективного контрпереноса, чтобы они не заражали собой трансферную реакцию”.

Серлз (1958) приводит пример пациента, у которого выработались галлюцинации “презрительных издевательских голосов", и он отвечал им "яростно и гневно". Серлз пришел к тому, чтобы рассматривать эти галлюцинации как отражение своей собственной диссоциированной ярости по отношению к этому особенно вызывающему раздражение пациенту. Он писал, что эта диссоциированная ярость была "предположительно, взращена тем, что я вынужден был переносить так много разочарования и, по-прежнему, угрозы физического насилия в течение столь долгого времени. ... Не раз я чувствовал, что мне повезло, что я вышел живым из наших сессий, но я не осознавал, что и его тоже можно рассматривать как счастливчика в этом смысле.

То, что произошло, можно описать так. Я все сильнее осознавал и принимал свои собственные чувства презрения и ярости по отношению к нему, и это достаточно меня вооружило, чтобы я смог вступать во взаимодействие с ним на отчаянно яростном уровне, на котором он часто "взаимодействовал" со своими галлюцинациями прежде, пока я сидел рядом, парализованный тревогой из-за крайне интенсивной ярости и презрения, которые его поведение у меня на бессознательном уровне вызывало. Я пришел к осознанию того, что для меня на самом деле огромное облегчение, когда он перебрасывает наиболее интенсивную часть своей ярости, например, в сторону, на галлюцинаторную фигуру, и утверждает, что никаких подобных чувств по отношению ко мне у него нет. Но пришла некая памятная сессия, во время которой я почувствовал достаточную ярость по поводу происходящего, а также достаточную уверенность в том, что я способен выдержать как свою собственную ярость, так и его, что я способен, если можно так сказать, встать на место галлюцинаторной фигуры или фигур, против которых он направлял наибольшую силу своей ярости, и с этого дня и далее в нашем взаимодействии друг с другом, похоже, "потребность" в этих галлюцинаторных фигурах возникала все реже и реже. Что я сделал конкретно в ту критическую сессию, это настаивал с не уступающей яростью - несмотря на то, что он неистово угрожал мне физическим нападением - на том, что эти ядовитые тирады, такие, как та, которую он только что изрыгал, в тоже время раз за разом отрицая, что они относятся ко мне, направлены на самом деле именно на меня" (стр.204).

 









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.