Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Новые аспекты старых отношений





Специалист, одновременно выступающий в двух ролях (на­пример, терапевта и социального работника), исполняет их как физическое лицо. Некоторое неизбежное смешение ролей мо­жет оказаться полезным.


Джек, 12 лет, живший в приютившей его семье, ежедневно прогуливал занятия в школе. Мери, закрепленный за ним со­циальный работник, для занятий игровой терапией выбрала именно его, поскольку в течение двух лет работы ей не уда­лось достичь с мальчиком взаимопонимания. Каждый поне­дельник Джек приходил к школьным воротам к 4 часам дня, а Мери встречала его там, чтобы препроводить на сессию. При этом ни один из них ни словом не упоминал о том, что обоим и так было хорошо известно: о том, что Джек весь день не был в школе.

Во время шестой игровой сессии Джек посадил Мери на платформу, закрепленную на шведской стенке, с игрушечным магнитофоном в руках, и тут же разыграл роль полицейского: «Немедленно выключи свою шарманку. На тебя подана жало­ба... Ты пойдешь со мной в полицейский участок... Мне при­дется тебя связать. У меня есть ордер». Он связал ей руки за спиной при помощи скакалки, а Мери при этом горько причи­тала.

Мери: О боже, я ведь не смогу спуститься вниз со связан­ными руками.

Джек: Тебе придется это сделать, или я тебе шею сверну.

Затем последовали еще более страшные угрозы. Мери, в свою очередь, пыталась напомнить о правах задержанных, а Джек продолжал настаивать: «Хватит болтать... Десять лет тюрь­мы... все полицейские так поступают!» Этот диалог (во время которого Мери, по ее собственному мнению, испытывала гнев и беспомощность) продолжался в течение двадцати минут, пос­ле чего Джек затолкал крепко связанную Мери в дальний угол платформы, а сам, погасив свет, вышел из комнаты. Я, в ка­честве супервизора, отыскала его в приемной за чашкой кофе. На мой вопрос, где Мери, он сказал: «Там», — и указал на иг­ровую комнату. Высказав предположение, что ей будет нелег­ко освободить связанные руки в полной темноте, я предложи­ла Джеку вместе пойти и помочь ей. На какое-то мгновение выражение его лица изменилось, словно он почувствовал, что зашел слишком далеко. Потом Джек просиял: вошла живая и невредимая Мери и добродушно попросила налить ей чашеч­ку кофе. Ее самообладание и умение не выносить свои чув­ства из игровой комнаты были сторицей вознаграждены спус-.




тя неделю. Джек сам вызвал ее на разговор и поделился свои­ми тревогами и волнениями, чего не удалось от него добиться за два года социальной работы.

Обдумывание ситуаций без поиска виноватых

Это положение можно проиллюстрировать на при­мере того же Джека. Несколько недель спустя Мери рассказа­ла супервизору, как она, в качестве социального работника, зашла к Джеку домой, чтобы поговорить с ним о продолжаю­щихся прогулах. В частности, она сказала: «Мне бы хотелось, Джек, чтобы ты на некоторое время представил себя на моем месте, почувствовал то, что чувствую я, пытаясь уговорить тебя ходить в школу. Лично я часто стараюсь встать на твое

место».

Я посоветовала Мери в тот же вечер предложить Джеку во время игровой сессии новую игру — в течение получаса поме­няться с Мери ролями. Мери не была уверена в успехе, но ре­шила попробовать. Тем вечером Мир Джека был целиком по­священ проблемам, связанным с посещением школы: там был школьный автобус (в котором сидел Джек), стоящий на пере­крестке в ожидании зеленого сигнала светофора, который все никак не загорался. Автобусу угрожали два танка, следом еха­ла Мери в сломанной машине, еще один социальный работ­ник, в машине которого было установлено взрывное устрой­ство. Кроме того, там был «легкий самолет, на котором можно скрыться», и машина, в которой ехали на каникулы соседи. После завершения работы по сотворению Мира Джек вошел в игровую комнату, в которой тут же отвел одну половину Мери, а другую оставил себе. Он усадил Мери за одну парту, а сам сел за другую, где и оставался на протяжении всего времени. Его первыми словами были: «Это твой стол. Ты мой секретарь». Разговаривая по телефону, он постепенно вошел в роль класс­ного руководителя. Вдруг Джек начал обсуждать по телефону двенадцатилетнего мальчика (в качестве которого была ис­пользована большая кукла). Этот мальчик хотел вновь вер­нуться в начальную школу: «Он говорит, что хотел бы учиться со старшими ребятами, но боится не справиться... Для него


это слишком сложно... Возможно, если ему удастся как следу­ет усвоить программу четвертого класса, будет легче учиться со старшеклассниками». Разговор в таком духе продолжался более двадцати минут; во всяком случае, вне рамок ролевой игры трудно себе представить, чтобы ребенок имел более вы­сокий статус, чем терапевт. Мери чувствовала огромное облег­чение от того, что ей удалось избавиться от чувства вины, свя­занного с ее неспособностью справиться с проблемой Джека (его прогулами), можно предполагать, что и сам Джек извлек пользу, сыграв роль ответственного и заботливого классного руководителя.

Исследование аспектов идентичности и заражения

Дети преступников, больных или жестоких людей часто озабочены тем, удастся ли им обрести самостоятельность и из­бежать заражения (contamination). Особенно ярко подобные опасения проявились у 7-летнего Оливера. Этот случай был нетипичным: брат-близнец Оливера страдал аутизмом. Когда Оливер пребывал в задумчивости, его легко можно было при­нять за брата. Это сходство сильно беспокоило их мать и само­го Оливера. Мальчик начал копировать перед зеркалом пове­дение брата, что еще больше напугало мать. В свой первый визит к нам Оливер принес с собой рисунок с изображением двух доисторических животных, которых описал как «трице-ратопа и стегозавра». По нашей просьбе он продолжил свой рассказ: «Между ними происходит что-то необычное. Вот этот выглядит как трицератоп, хотя на самом деле он стегозавр, который только притворяется трицератопом. А этот выглядит как стегозавр, но это трицератоп, притворяющийся стегозав­ром». Тема «Что случится, если все время притворяться кем-то другим?» была главной во всех Мирах и ролевых играх Оли­вера на протяжении целого года; на глазах у изумленного те­рапевта люди чудесным образом превращались друг в друга. В воздухе витал вопрос: а что если не удастся вернуться в пре­жнее обличье? Прошел целый год, прежде чем Оливер позво­лил персонажам жить собственной жизнью, и мы решили по­работать с ним еще один год, чтобы, по его словам, он был в абсолютной безопасности.


Заключение

Наверное, лучшим способом подвести итог сказан­ному будет формулирование наших намерений в отношении ребенка в рамках ноттингемского пакета игровой психотера­пии. В отношении ребенка, который действительно нуждает­ся в помощи, у нас существует всего два основных критерия отбора: способность ребенка принять участие в символической игре или вступить в игровые ролевые отношения, а также его умение в большинстве случаев различать границы между ре­альностью и вымыслом (Newson, 1989). С учетом этих крите­риев нашими целями являются:

1. Как минимум, полностью посвятить ребенку свое внима­
ние в течение часа еженедельно. Его никто не будет пере­
бивать, за исключением случаев угрозы жизни или здоро­
вью, а все его решения будут неукоснительно выполняться.
Горько сознавать, но очень немногие дети могут рассчиты­
вать на такое же по продолжительности безраздельное вни­
мание со стороны одного взрослого.

2. Позволить ребенку быть хозяином самому себе и контроли­
ровать игровую ситуацию. Большинству детей незнакомо
чувство полноты власти. Переживание ответственности за
происходящее в рамках полноты своей власти у детей встре­
чается еще реже, особенно в присутствии взрослого, при­
нимающего эту ответственность без стремления контроли­
ровать ребенка.

3. Дать ребенку совершенно новый опыт, так или иначе свя­
занный с
его реальным Миром, но в то же время цельный и
самостоятельный: испытать эти новые переживания ребе­
нок может в безопасной и удобной обстановке. Игровая си­
туация не имеет ограничений, а такие понятия, как хоро­
шее или дурное поведение, к ней неприменимы. Новизна
переживаний поражает ребенка, заставляя его думать, по­
могая переоценить и переосмыслить свою ситуацию.

4. Предложить ребенку новые выразительные средства для
концептуализации своих проблем. Создавая Мир, отыгры­
вая ситуации и роли, ребенок при помощи игры ведет диа-


лог не с терапевтом, а с самим собой. В этом состоит одно из важнейших отличий нашего подхода от техники интерпре­тации, когда предполагается, что терапевт лучше знает, что и как хочет выразить ребенок в игре. Мы, в свою очередь, ожидаем от ребенка, что он создаст на песке или в игровой комнате нечто, наполненное смыслом для самого ребенка. Если же смысл действий ребенка будет понятен и нам, тем лучше. Мы выслушиваем детей с уважением и вниманием, с надеждой ухватить суть их мыслей. Хотя последнее не так уж важно. Будет вполне достаточно, если удастся помочь ребенку самому проработать свои проблемы. Специалис­там, занимающимся игровой терапией, не следует претен­довать на что-то большее.

Литература

Axline V. Play Therapy. Boston, Mass.: Houghton Mifflin. 1947.

Axline V. Dibs: In Search of Self, rev. edn, Harmondsworth: Penguin. 1990.

Bowyer R. The Lowenfeld World Technique. Oxford: Perga-mon Press. 1970.

Erikson E. Sex differences in play construction of twelve-year-old children, inJ.M. Tanner and B. Inhelder (eds) Discussions on Child Development, Vol. 3. London: Tavistock. 1958.

Klein M. Contributions to Psychoanalysis 1921-1945. London: McGraw Hill. 1964.

Lowenfeld M. The World Technique. London: Alien & Unwin. 1979.

Lowenfeld M. Play in Childhood, Classics in Developmental Medicine 6. London: MacKeith Press. 1991.

Moustakas C. Children in Play Therapy, rev. edn. New York: Aronson. 1973.

Newson E. Pathological Demand Avoidance Syndrome: Map­ping a New Entity in the Autistic Spectrum, inaugural lecture, CDRU/University of Nottingham. 1989.

Rogers C. A theory of therapy, personality and interpersonal relationships as developed in the client-centred framework, in


__------------------

S. Koch (ed.)Psychology: A Study of a Science, Vol. 3. New York:

Mt^/Th9e Competent Child: An Approach to Psycho-thefapy and Preventive Mental Health. New York: Guilford Press.

^innicottD. Therapeutic Consultations in Child Psychiatry. London Hogarth Press. Winnicott, D. (1980) The Plggle, Har-mondsworth: Penguin. 1971.


5.

Ланая Глейзер

ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЯ

В ОТНОШЕНИИ ДЕТЕЙ__________

Введение

Злоупотребления в отношении детей включают в себя случаи плохого обращения и причинения вреда, незави­симо от того, считает ли сам ребенок этот опыт приятным или неприятным. Как правило, между ребенком или его семьей и теми, кто совершает злоупотребления, первоначально устанав­ливаются некие отношения. Так, жестокое обращение часто становится составной частью взаимодействия между ребенком и значимым для него человеком. В свою очередь, взаимодей­ствие с элементами жестокого обращения обычно интегриру­ется в семейную жизнь и внесемейные отношения ребенка. Со временем ребенок начинает рассматривать жестокое обраще­ние как неизбежную составляющую своей жизни. Это явление названо Финкелхором (Finkelhor, 1988) «сверхинтеграцией» ребенком переживаний, связанных с жестоким обращением, в свою жизнь. Жестокое обращение может сопровождаться силь­ной физической болью или неприятными ощущениями. Неко­торые дети — жертвы злоупотреблений, слишком малы, чтобы адекватно оценить происходящее, другие считают, что им про­сто не повезло, или даже что злоупотребления являются час­тью нормального, социально приемлемого поведения взрослых.

Формы злоупотреблений

Независимо от формы проявления злоупотребления наносят ребенку психологический вред, а значит, затрагивают


эмоциональную сферу ребенка. При этом нарушаются базис­ное доверие и доброжелательность, обычно присущие отноше­ниям между взрослым и зависимым от него ребенком. Эмоци­ональное злоупотребление может проявляться в небрежном обращении или недостаточной заботе, когда плохое или не­правильное питание мешает развитию ребенка. Существует и множество других форм злоупотреблений, например, акты насилия, отравление или индукция фиктивного заболевания, вследствие чего ребенок подвергается неприятным и часто вред­ным медицинским вмешательствам (Мюнхгаузен по доверен­ности, Munchausen by Proxy) (Rosenberg, 1987). О сексуаль­ных злоупотреблениях стали говорить сравнительно недавно, но теперь их психологическое воздействие считается обще­признанным. Наконец, злоупотребления могут не сопровож­даться физическим насилием, выражаясь в отношении к ре­бенку, включая систематические нападки, обвинения, навязы­вание роли козла отпущения, лишение ребенка тепла и ласки.









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.