Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Посредством замедленного воспроизведения я хотел бы показать тройственную попытку манипулирования тем, что произошло в день Пятидесятницы.





Первое манипулирование. Если бы феномен говорения на языках был направлен только к Богу, то безусловно ограничился бы только Вечерей.

Первый ответ: На всех больших манифестациях, будь то событие Пятидесятницы или сегодняшние случаи (конвенции, евангелизации, кампании), молитвы Богу, не остаются привязанными к какому-нибудь одному тайному месту. Прошение, хвала и благодарение направляются так же открыто и явно к Богу, как и проповедь Слова Божьего — множеству людей.

Второе манипулирование: Поскольку речь была понятна, следовательно, она была обращена к людям.

Второй ответ: На массовых собраниях тогда, как и сегодня, каждый понимает, что говорится в молитве, молитве, которая обращена только к Богу.

Третье манипулирование: Они говорили четко и громким голосом, а не шепотом.

Третий ответ: Так происходит на всех наших публичных собраниях, будь то в зале, на радио, телевидении или на открытом воздухе. Они так же понятны, как и проповеди. Мы не колеблемся даже тогда, когда обращаемся только к Богу, в применении разного рода аппаратуры, усиливающей звук ради того, чтобы быть понятыми теми, к кому мы даже не обращаемся!

НЕОБХОДИМОЕ УТОЧНЕНИЕ

Вопреки тому, что некоторые поспешно утверждали, говорение на языках в день Пятидесятницы не обратило никого. По своей сути, как и сегодняшние благодарственные богослужения, они были ничем иным, как возвещением чудес (Деян. 2:11) и возможностью радоваться тайнам Божиим (1 Кор. 14:2). Естественно, внимание толпы было приковано к тому, что произошло после, но как раз то, что последовало (а именно проповедь Петра, которая не была говорением на языках), привело людей к вере и покаянию. Если бы говорение на языках было вестью, обращенной к людям, зачем нужно было бы проповедовать и Петру? Чтобы проповедовать и изъяснять то, что проповедовал и изъяснил уже Дух Святой? Говорение на языках, в общем-то, ничего им не объяснило, так как они сказали друг другу: “Что это значит?” (Деян. 2:12). Говорение на языках имело значение знамения, смысл которого они не поняли. Только речь, которая затем последовала, дала им ключ к пониманию этого знамения: “Излию от Духа Моего на всякую плоть” (Деян. 2:17), то есть на всякий язык, колено и народ. В то время как говорение на языках привело к вопросу без ответа, проповедь Петра удовлетворила их недоумение. И эта проповедь заставила людей заглянуть в самих себя: “Слыша это, они умилились сердцем” (Деян. 2:37) и обратились, как говорится об этом в продолжении повествования. Эти тысячи иудеев, спасенных через проповедь Петра, могли сейчас вернуться в свои родные страны и засвидетельствовать о спасении через Иисуса Христа. В то же время они могли довести до сведения своих соплеменников, иудеев, что спасены и люди с другими языками, что они имеют доступ к Иегове иудеев и становятся таким образом их братьями. Конечно, они еще не поняли всех сторон этой большой тайны, но знамение говорения на языках подготовило их, чтобы им не поступить как прочие иудеи, которые противились распространению Евангелия среди людей, говорящих на других языках. Ибо эти первые новообращенные, противники спасения других людей, чужестранцев, не должны были забыть этот знаменательный час, когда Бог через Духа Святого говорил так, как и эти чужестранцы. Знамение было очевидным. Бог принял язычников и таким образом вышел им навстречу, заговорив прямо на их языке. Теперь должны были примириться с этой идеей и самые непреклонные, нравилось им или нет. Бог посчитал превыше всего соединить иудеев и людей с другими языками (1 Кор. 12:13) в одно Тело (Еф. 3:16) через крещение Духом Святым. Говорение на языках было самым подходящим знамением для этого.



ВЫБОР

Я храню одно тяжелое воспоминание о том, как однажды мой сосед, опытный пастор пятидесятнической церкви, пригласил меня принять участие в одном обсуждении того, что мы рассматриваем в этой книге. Его оппонентом был один брат из собрания так называемых “дербистов”. Каждый имел перед собой открытую Библию. Мой друг-пастор, которого я считал очень сведущим в своей доктрине, не смог одолеть своего противника. Какую пилюлю он должен был проглотить! Это было похоже на ураган, который все сметал на своем пути. Тот служитель Божий знал свою Библию так превосходно, что у меня создалось впечатление, что я нахожусь перед Стефаном, о котором написано: “Но не могли противостоять мудрости и Духу, которым он говорил” (Деян. 6:10). Я не могу припомнить те изолированные истины, которые обезоружили моего друга и прижали его в угол, я был еще новичком, чтобы помнить их. Но, что меня сразило, и чего я не могу никогда забыть, это когда мой друг закрыл свою Библию, отложил ее в сторону и сказал: “Согласно Библии вы правы, но я не могу отрицать свой опыт”. Эта сцена меня преследовала долгое время, так как его поступок и слова выдавали все — Библия, отложенная в сторону, и опыт, выдвинутый вперед! Побитый на своем излюбленном поле и вынужденный это признать, мой друг должен был хоть как-то выкрутиться и выбрать между опытом и Библией, отвернуть одно или сохранить другое. Библия была принесла в жертву опыту... Вот он, быстрораспространяющийся субъективизм, который вторгается во все слои христианства! Субъективизм, который устраняет то, что смущает, даже если это Слово Божия, изощрено приклеивая на этот опыт библейскую этикетку. Фарс разыгран. Новообращенные и слабоутвержденные видят в нем один лишь огонь... Возвращаясь к машине, мне было грустно за него, я был готов его утешить. Но по нему не было видно, что он в этом нуждается. Он казался веселым и отдохнувшим. Он имел при себе опыт и был ему рад и доволен им. Это мне напомнило одного католического священника, который мне сказал: “То, что Библия не говорит о чистилище, меня не беспокоит, ведь руководство нашей церкви об этом говорит и этого для меня достаточно”. Ему было достаточно его “опыта”.

ТОЖЕ ОПЫТ

В этой области опыта я получал удовлетворение, слушая рассказы о том, как многие обратились через истолкование какого-нибудь говорения на языках, которое им предназначалось. “Ведь, — говорил я себе, — ересь не может обратить людей к истине. Поскольку говорение на языках привело их к истине, оно могло быть только от Бога”. Это умозаключение имело только видимость логичности. Оно меня не удовлетворяло долгое время. Я обнаружил, что люди в греческом городе Филиппы могли очень хорошо обратиться, слушая прорицательницу, которая вдохновленная демоном, говоря о Павле и Силе, провозглашала: “Эти люди рабы Бога Всевышнего, которые возвещают нам путь спасения” (Деян. 16:17). Эта женщина, будучи одновременно жертвой и служительницей сатаны, была в тот момент носительницей самой чистой евангельской вести! Павел нуждался во всей своей духовности, чтобы распознать и разоблачить этот конфуз. Но разве эта истина, пришедшая из преисподней, может оправдать оккультизм? Я встречал христиан, которые говорили мне, что стали на путь спасения через “свидетелей Иеговы”, подаривших им Библию. Ни в коем случае их обращение ко Христу благодаря “свидетелям Иеговы” не может оправдать доктрины этой заблудшей секты! Апостол Павел говорит, что некоторые проповедовали Евангелие из зависти, чтобы увеличить тяжесть его уз. Это проповедование принесло свои плоды в такой степени, что Павел сказал: “Но что до того? Как бы ни проповедали Христа, притворно или искренно, я и тому радуюсь и буду радоваться.” (Фил. 1:15-18).









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.