Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







ИЗ ИСТОРИИ УЧАСТИЯ ЖЕНЩИН В РЕАЛИЗАЦИИ НАЛОГОВОЙ ПОЛИТИКИ СОВЕТСКОГО ГОСУДАРСТВА





Модернизация национальной экономики в 1930–е годы насыщена различными примерами вовлечения женщин в строительство новой жизни. Их участие наравне с мужчинами в общем производительном труде стало возможным благодаря провозглашению Конституцией 1918 г. принципа равноправия женщин. В тот период революционной пропагандой женщины рассматривались не только в качестве объекта воздействия, но и проводника большевистской идеологии. В этой связи центральные органы ВКП(б) циркулярно требовали от органов власти на местах проведения различных мероприятий по привлечению широких женских масс к общественной жизни[722].

В октябре 1929 г. по инициативе С. Орджоникидзе «к делу ликвидации недоимочности с частника, к проверке работы финансово–налогового надзора…причин образования недоимки и способов ее ликвидации… была привлечена рабочая общественность ряда крупных московских заводов».

По утверждению М.О. Лифшица, работа рабочих бригад была насыщена «политическим содержанием и дала крупные положительные и политические результаты». Разговоры об ошибках и искривлениях при взыскании недоимки он назвал «обывательским хныканьем», которое должно быть пресечено[723]. В ИПО такая работа была начата с проведения крупномасштабной операции по взысканию недоимки в декабре 1929 г. В целом результативность принятых мер оказалась диаметрально противоположной имевшимся ожиданиям[724].

К 10 марта 1932 г. ИПО досрочно выполнило первый квартальный финплан на 103,8%, намного опередив Московскую и Ленинградскую области. В результате Иваново был избран местом проведения 24 апреля 1932 г. межкраевого финслета[725]. Подготовка к нему была омрачена беспрецендентными по своему масштабу и накалу рабочими волнениями, охватившими ИПО в начале апреля и в которых приняли активное участие работницы вичугских фабрик и тейковского текстильного комбината. Предзабастовочная ситуация наблюдалась на фабриках и заводах других городов. В закрытом письме от 17 апреля 1932 г. ЦК ВКП(б) обязал местные органы власти, кроме всего прочего«облегчить налоговое обложение и местные сборы с рабочих, имеющих собственных коров и сельское хозяйство потребительского типа»[726]. Несмотря на рабочие волнения, межкраевой слет финударников в Иваново–Вознесенске состоялся. В докладе завоблфо ИПО В.Ф. Королев среди новых форм массовой работы назвал соцсоревнование, большинством участников которого стали женщины. Только силами женских бригад на территории 16 районов области было мобилизовано более 1500 тыс. руб.



Трудовой порыв сопровождался сложным положением на предприятиях области. Так, в январе 1933 г. ударницы и работницы фабрики в г. Гусь–Хрустальный, делясь с Н.К. Крупской в своем письме «горем и тем, что с нами делают», приводили примеры невыносимых условий жизни, высоких цен на продукты и о том, что вынуждены «спекулировать — продавать свои пожитки с прежних лет»[727].

В праздничном номере «Экономической жизни» от 8 марта 1935 г. была опубликована целая подборка статей, эпиграфом к которым послужили слова И.В. Сталина, о том, что «мы должны приветствовать растущую общественную активность трудящихся женщин и их выдвижение на руководящие посты…». Там же М. Каганович в статье «Женщина в управлении государством» озвучила ряд положений, ставшими ключевыми в развертывании этого движения среди финактива. По ее словам, «наше внимание к женщине должно быть неизмеримо большим, … воспитывать и беречь женский финактив, решительно выдвигать финактивисток на руководящую финработу – вот что требуется и что обязаны делать финансовые органы»[728]. В тот же день в Центральной комиссии содействия при президиуме ВЦИК состоялось совещание финактивисток МО, которые приняли обращение ко всем женщинам в комсодах РСФСР внести свою лепту в выполнении финплана[729].

18 ноября 1935 г. состоялось первое Всесоюзное совещание рабочих и работниц стахановцев промышленности и транспорта, на котором с докладом «О значении стахановского движения» выступил И.В. Сталин. На следующий день его выступление обсуждалось в НКФ СССР, где прозвучал вывод о том, что «стахановское движение — это не серия вспыхивающих и погасающих рекордов, а начало новой производственной эпохи невиданных размеров народного движения…»[730].

На совещании финактива ИПО 10 декабря 1935 г. из уст орденоносцев М.И и Е.В. Виноградовых, Т.И. Одинцовой прозвучали упреки в адрес местных финорганов в отставании от того мощного трудового подъема, который был поднят стахановским движением[731]. С целью немедленного исправления положения собравшимися было принято решение выбрать 150 лучших финансовых ударников Иванова, Ярославля, Рыбинска, Костромы, Ростова, Родников и Вичуги и «послать их туда, где плохо с финансовой работой»[732]. «Экономическая жизнь» НКФ СССР вновь поддержала инициативу ивановцев и обратилась ко всем финработникам с предложением «поднять волну отличничества в финансовой работе, выдвинуть передовых людей, которые бы возглавили это движение»[733]. Однако работать за финаппарат активисты не могут и не должны[734].

Таким образом, модернизация национальной экономики осуществлялась при массовом участии рабочих и служащих, среди которых было немало женщин. Формы такого участия изменялись не только под воздействием установок из центра, но и по инициативе идущей «снизу». Однако не всегда инициативы «снизу» возникали как следствие трудового порыва передовых рабочих и работниц. В ряде случаев они были акциями, спланированными органами власти на местах. Передовой опыт нашел применение и в реализации налоговой политики. Однако здесь, в силу специфичности финансовой и налоговой работы, он мог дать положительные результаты только при его использовании на более длительном этапе.

Ю.Г. Салова

Ярославль, Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова

ЯРОСЛAВСКИЕ ЖЕНЩИНЫ В ПРОЦЕССЕ ОРГАНИЗАЦИИ ОБЩЕСТВЕНННОГО ВОСПИТАНИЯ ДЕТЕЙДОШКОЛЬНИКОВ В 1920е гг.

Одним из главных новшеств в реформировании народного образования в 1920–е годы стало создание дошкольных учреждений для детей младшего возраста. Первым государственным документом, регулировавшим эту работу, стала «Декларация по дошкольному воспитанию», принятая Наркомпросом 20 ноября 1917 года. В ней определялись основные типы детских дошкольных учреждений. Руководство учреждениями возлагалось на дошкольные подотделы губернских и уездных отделов народного образования.

На 1–м Всероссийском съезде по дошкольному воспитанию 1919 г. закреплялась структура дошкольных учреждений и определялась необходимость подготовки кадров. В последующие годы на съездах обсуждались формы и методы работы детских дошкольных учреждений.

Поскольку кадровая проблема встала довольно остро, то были предприняты шаги к привлечению в эту сферу воспитания людей, разделявших принципы новой педагогики. Чаще всего воспитателями становились простые работницы с предприятий. Так было и в Ярославле.

Первый детский сад в городе появился благодаря частной инициативе О.И. Нечаевой, которая вместе с А.Н.Надеждиной открыла его для детей интеллигенции в частной квартире в 1906 году[735]. Именно из него в 1918 году и создавался первый советский детский сад «Светлячок». Параллельно шло формирование дошкольных подотделов на губернском и городском и уездном уровнях. В Ярославле инспекторские должности заняли О.И. Нечаева, Н.А. Соколов, Н.П. Ширяева.

Самый трудный период пришелся на время ликвидации последствий мятежа лета 1918 г., когда нужно было искать помещения для размещения детей. Но даже в этих условиях к осени удалось открыть еще три детских сада.

В Ярославле частновладельческие сады и парки закреплялись за летними детскими площадками. Для руководства работой площадок привлекались как учителя, так и непрофессиональные сотрудницы, которые получили элементарные навыки работы с детьми на специальных трехмесячных курсах.

С переходом к НЭПу ситуация в деле дошкольного воспитания стала изменяться. И без того непростая финансовая ситуация осложнялась прибытием на территорию губернии большого количества беспризорных детей из охваченного голодом Поволжья. Для помощи дошкольным учреждениям в трудных финансовых условиях в 1922 г. при Ярославском губернском женотделе была создана комиссия из представителей профсоюзных, комсомольских организаций, женотделов, здравотдела, политпросвета. Аналогичные комиссии действовали и в уездах. Благодаря их посредничеству в работу включились предприятия, в городе был проведен День ребенка, во время которого собирались средства в фонд помощи детям. Но процесс сокращения сети этими мероприятиями невозможно было остановить. Сокращались в первую очередь сельские учреждения.

Именно поэтому главной задачей для губернских управленческих структур стало развитие сельских детских дошкольных учреждений. Весной 1925 г. прошла 4–я губернская конференция по дошкольному воспитанию. Было принято решение о создании в сельской местности детских площадок, как менее затратных учреждений[736]. Для этого была создана специальная комиссия при ГубОНО. В качестве образца для работы был взят Ростовский уезд, где подобная работа носила более организованный характер, поскольку здесь был разработан специальный план их создания, который предусматривал открытие площадок в 10 волостях уезда[737].

Летом 1925 г. в губернии было открыто 68 площадок для 3 000 детей. В дальнейшем количество детских дошкольных учреждений продолжало расти, уже через два года их было 150. Важную роль в их создании играла общественная инициатива.

Руководительницы большинства первых советских детских садов основывались в воспитании на системе Ф. Фребеля, включавшей идеи о приспособлении ребенка к жизни, о дополнении детским садом семейного воспитания, о связи детского сада со школой. Особое внимание уделялось детским играм, творческим занятиям. Параллельно практиковались методы «свободного воспитания», пропагандируемые К.Н. Вентцелем и Е.И. Тихеевой.

О.И. Нечаева сама инструктировала первых воспитательниц по вопросам педагогической работы. С появлением новых методических материалов стали внедряться и новые формы работы с детьми. В Ярославле методическим центром стал опытный очаг «Звездочка», которым руководила Н.А. Белякова. Она же являлась председателем методического объединения работников дошкольных учреждений.

В практику детских садов стали внедряться идеи коллективизма и самоуправления. Именно с этого времени стали запрещать проведение рождественских елок в детских садах, в детскую жизнь стали приходить новые советские праздники. Рекомендовалось убрать из жизни ребенка сказку и куклу.

Воспитатели сожалели о запрещении кукол, отмечая, что эта игрушка необходима ребенку. Дети часто сами делали куклы из «брусочков, рисуя им лицо». Новые идеи воспитания диктовали и новые игры. Так, для приближения ребенка «к жизни», воспитатели водили их на экскурсии, в результате которых появлялись новые игры в «пожарников», «в паровоз», «в комсомольцев», «в клуб пионеров», «в похороны Ленина».

Во второй половине 20–х годов все чаще в отчетах детских учреждений отмечалось, что «потихоньку, но уверенно проводится в жизнь принцип политического воспитания в революционном духе». Для проведения этих идей прежде всего были необходимы в дошкольных учреждениях соответствующие сотрудники. Сначала в губернии были организованы краткосрочные курсы по подготовке воспитателей. С начала 20–х годов кадровый вопрос стал решаться через организацию кружков самообразования для дошкольных работников. С весны 1923 г. особенно активным стал такой кружок в Ярославле, работавший при детском саде «Звездочка». Им руководил психолог Н.А. Соколов. Все нововведения в воспитательный процесс обязательно рассматривались в кружке.

Такой подход к кадрам диктовался тем, что специальное педагогическое образование было только у 2% сотрудниц. Выходом из ситуации стало открытие дошкольных отделений в педагогических учебных заведениях.

Несмотря на трудности, к концу 20–х годов в губернии сложилась организованная в первую очередь ярославскими женщинами система дошкольных учреждений, которая позволила решать поставленные властью задачи общественного воспитания детей и формировать человека нового социалистического общества.

Н.А. Белова

Москва, ИЭА РАН

ГЕНДЕРНЫЙ СОСТАВ УЧИТЕЛЬСКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ КОСТРОМСКОЙ ГУБЕРНИИ В 1920Е ГОДЫ

В основу изучения гендерного состава мы возьмем понятие Н.Л. Пушкаревой: «Гендер – это система межличностных отношений, которая является основой общественной стратификации по признаку пола»[738]. Исходя из данного определения, учитывая политику советского государства в женском вопросе, в данной статье анализируются изменения в гендерной ситуации в профессии учителей в 1920–х гг.

Октябрьская революция 1917 года явилась переломным этапом в истории России, характеризующимся кардинальными изменениями в социальной и политической структуре общества. Полноправное участие женщин в хозяйственном строительстве неизбежно вело к повышению их социальной активности, развитию личности женщины и изменению положения в семье. В этом советское государство и видело основную задачу. В статьях 3, 7, 18 и 64 Конституции 1918 года законодательно закреплены положения о том, что женщина и мужчина имеют равные права и что одним из путей осуществления этих прав является предоставление женщинам равных с мужчинами возможностей в получении образования и профессиональной подготовки. В Основах законодательства о народном образовании равное право мужчин и женщин на получение образования во всех типах учебных заведений подчеркнуто в положении об осуществлении совместного обучения лиц обоего пола[739].

В Костромской губернии в 1920 году из 1775 учителей 1367 (77%) были женщинами[740]. Таким образом, из приведенных данных видно, что численный перевес в Костромской крае наблюдался в пользу женщин. Тогда как официальные данные по стране за этот период называют удельный вес женщин в 65,1%, т.е. из 111521 учителей, женщин было 72488[741]. Из этого следует вывод, что данное положение связано с демографической ситуацией в Костромской губернии. Женское население здесь всегда численно преобладало над мужским.

Одной из главных задач советского правительства было увеличение учительских кадров из благонадежных социальных слоев населения. Но данный процесс был усложнен рядом причин: «Бытовые условия, консерватизм родителей, а иногда и самих работниц и крестьянок также немало влияли на темп вовлечения жен­щин в профшколы». Целый ряд мероприятий исключительного порядка, предпринятых органами — Наркомироса, женотделами, профсоюзами и комсомолом, — был вызван привлечением женского состава населения для обучения и подготовки новых специалистов. Эта работа проходила в 1920–е гг. и тщательно отслеживалась партийными органами власти. В результате проделанной работы количество женщин на факультетах педагогических учебных заведений увеличилось на 13,2%. Всесоюзная школьная перепись 1927 года дает такую характеристику учительства по гендерному аспекту: из 315 тысяч учителей 189668 учителей приходится на женщин, что составляло 60% от общего числа педагогов, а в Костромской губернии этот показатель составлял 57%.

Данные Всесоюзной Школьной переписи 1927 года подтверждают то, что большинство женщин учительниц в СССР были в начальной школе – 55%, а вот женщин – предметниц, преподающих в средних школах в шесть раз меньше (9%)[742]. Так же материалы переписи показывают нам, что количество молодых советских педагогов постепенно увеличивается. Причем в сравнении с дореволюционным положением, количество женщин постепенно растет, а в возрастном составе наблюдается тенденция на советизацию педагогического персонала, при помощи молодых женских кадров, выпущенных из новых советских педагогических учреждений. Все эти меры были направлены на создание благонадежного слоя среди учителей, на которых возлагалась ответственная задача в воспитании и подготовке людей для нового коммунистического общества.

Ситуация в Костромской губернии того периода несколько отличалась от общей ситуации в РСФСР. Большинство учителей было сосредоточено в городе. Этот факт объясняется тем, что в сельской местности сеть школьных учреждений была развита слабо, и в основном это были школы I ступени. В подобных школах численный перевес женщин достигал 80%, тогда как в школах II ступени не доходил и до 37%. Данная ситуация объясняется тем, что заработная плата учителей–предметников в школах II ступени, была значительно выше, чем у их коллег групповиков. Так в 1926 году учителя школ I ступени получали 35 рублей в месяц, а во II ступени 50 рублей[743].

Однако в школы выше II ступени брали работников только из социально благонадежного слоя или из состава молодого советского учительства. По данным статистики, из пятидесяти двух преподавателей в Школах Рабочей и крестьянской молодежи 12 человек являлись членами РКП(б), 9 человек были членами ВЛКСМ, остальные 31 являлись членами Союза Работников Просвещения. Тогда как в школах II ступени двадцать девять учителей не входили ни в одно государственное или партийное объединение.

В 1927 году начинается резкий поворот в деле народного образования, который был направлен на чистку учителей и удаление из ее состава неблагонадежной прослойки.

Весной 1928 года, а особенно осенью, перед началом учебного года по всему СССР прокатилась волна массовых увольнений и перемещений учительства, главным образом сельского. Данное положение было объяснено местными партийными организациями «желанием улучшить работу школ, обеспечить их работе классовую направленность»[744]. Но на практике это здоровое желание улучшить работу школы, привело к значительному росту правонарушений в отношении сельского и городского учительства, особенно среди женщин[745].

Таким образом, феминизация учительской интеллигенции в Костромской губернии началась ещё на ранних этапах становления советского государства. Основная часть женских кадров учительниц была сосредоточена в начальных школах, по возрасту – это были специалисты от 20 до 40 лет.

С.А. Бочан

Новочеркасск, ЮжноРоссийский государственный технический университет









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2018 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.