Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







ТЕМА VIII. Политические партии и общественно-политические





Организации

Морис ДЮВЕРЖЕ (род. в 1917 г.) – известнейший французский учёный, а также политический деятель.

 

М. ДЮВЕРЖЕ. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ

Введение

Происхождение партий

 

Структура партий характеризуется многообразием. За одним и тем же понятием стоят три или четыре социологических типа, различающиеся по базовым элементам, способам их интеграции в определенную целостность, внутренним связям и руководящим институтам. Первый из них соответствует «буржуазным» партиям XIX века, которые и сегодня все еще существуют в виде консервативных и либеральных партий. В США они продолжают полностью занимать политическую сцену (вместе с тем американские партии отличаются и весьма оригинальными чертами). Они базируются на небольших комитетах, довольно независимых друг от друга и обычно децентрализованных; они не стремятся ни к умножению своих членов, ни к вовлечению широких народных масс – скорее они стараются объединять личностей. Их деятельность целиком направлена на выборы и парламентские комбинации и этом смысле сохраняет характер наполовину сезонный; их административная инфраструктура находится в зачаточном состоянии; руководство здесь как бы распылено среди депутатов и носит ярко выраженную личностную форму. Реальная власть принадлежит то одному, то другому клану, который складывается вокруг парламентского лидера; соперничество этих группировок и составляет жизнь партий. Партия занимается проблемами исключительно политическими, доктрина и идеологические вопросы играют весьма скромную роль; принадлежность к партии чаще всего основана на интересе или традиции.

Совершенно иначе построены социалистические партии континентальной Европы: они основаны на вовлечении максимально возможного количества людей, народных масс. Здесь мы обнаружим четкую систему вступления, дополненную весьма строгим механизмом индивидуальных взносов, что в основном и обеспечивает финансирование партии (тогда как для так называемых «буржуазных» партий первого типа источником средств чаще всего выступают пожертвования и субсидии каких-либо частных кредиторов – коммерсантов, предпринимателей, банков и других финансовых структур). Комитеты уступают место «секциям» − рабочим единицам более широким и открытым, важнейшей функцией которых помимо чисто электоральной деятельности выступает политическое воспитание членов. Массовость членства и взимание взносов требуют создания значительного административного аппарата. В такой партии всегда есть большее или меньшее количество так называемых «постоянных» − то есть функционеров, которые естественно тяготеют к превращению в своего рода класс и закреплению определенной власти; так складываются зачатки бюрократии. Личностный характер руководства здесь смягчен целой системой коллективных институтов (съезды, национальные комитеты, советы, бюро, секретариаты) с настоящим разделением властей. В принципе на всех уровнях царит выборность, но на практике обнаруживаются мощные олигархические тенденции. Гораздо более важную роль внутри самой партии играет доктрина, так как личное соперничество принимает форму борьбы различных идеологических течений. Кроме того партия выходит далеко за пределы собственно политики, захватывая экономическую, социальную, семейную и другие сферы.



И уже в наше время коммунизм и фашизм создали еще более оригинальный социологический тип организации. В целом для него характерны: развитая централизация, противостоящая полуцентрализации социалистических партий; система вертикальных связей, устанавливающая строгую изоляцию базовых элементов друг от друга, которая противостоит любой попытке фракционирования или раскола и обеспечивает беспрекословную дисциплину; основанное на автократических принципах (назначение сверху и кооптация) руководство, роль парламентариев в котором практически равна нулю. И тот и другой отводят избирательной борьбе всего лишь второстепенную роль: их настоящая деятельность – иная, она развертывается на почве непрерывной пропаганды и агитации. Они используют прямые, а подчас и насильственные методы: забастовки, восстания, путчи, etc. И те, и другие стараются приспособиться к условиям как открытой, так и подпольной борьбы, если государство применяет против них запреты и преследования. Оба основываются на жестких тоталитарных доктринах, требующих от членов партии не только политической приверженности, но и полного подчинения всего существа. Они не приемлют разграничения публичной и частной жизни, претендуя распоряжаться как той, так и другой. Обе партии развивают в своих членах нерассуждающую преданность, замешенную на мифах и преданиях религиозного толка, соединяя таким образом церковную веру и армейскую дисциплину.

Вместе с тем коммунистические и фашистские партии коренным образом отличаются друг от друга. И прежде всего по своей структуре: первые опираются на систему производственных ячеек, вторые – на своеобразную милицию, разного рода негосударственные военизированные отряды. И затем – по своему социальному составу: первые представляют себя как политическое выражение рабочего класса, передовой отряд пролетариата, борющегося за свое освобождение; вторые созданы как орудие защиты среднего класса и мелкой буржуазии с целью противостоять их вытеснению и захвату политической власти рабочим классом. Они различны, наконец, по содержанию своих доктрин и коренным принципам: коммунизм верит в массы, фашизм – в элиты; первый исповедует эгалитаризм, второй – аристократизм. Коммунизм исходит из оптимистической философии, веры в прогресс, твердой убежденности в цивилизаторской миссии техники; фашизм отличает пессимистическое воззрение на человечество, он отвергает сциентизм XIX века точно так же, как и рационализм XVIII, и настаивает на ценностях традиционных и первозданных – общности расы, крови, почвы. Подсознательно эти высшие ценности олицетворяет для него не рабочий, а крестьянин.

Многие партии не укладываются в эту общую схему. И прежде всего – христианско-демократические, занимающие промежуточное положение между старыми партиями и социалистическими. Далее это лейбористские партии, созданные на базе кооперативов и профсоюзов но принципу непрямой структуры, которая нуждается в специальном анализе. Это агарные партии, организационное разнообразие которых весьма велико, хотя они и не получили большого распространения. Это партии архаического и предысторического типа, которые встречаются в некоторых странах Востока и Среднего Востока, Африки или Центральной Европы (до 1939 г.). Простые клиентелы, складывающиеся рядом с влиятельными личностями; кланы, объединенные вокруг феодальных семейств; камарильи, собранные каким-то военным диктатором… . [c. 41-44] <…>

 

Книга первая. Структура партий

Глава вторая. Члены партий

Кадровые и массовые партии

Различие кадровых и массовых партий не связано ни с их масштабом, ни с их численностью; дело не в разли­чии размеров, а в различии структур. Возьмем, к примеру, французскую социалистическую партию: рекрутиро­вание новых членов представляет для нее основную за­дачу как с политической, так и с финансовой точки зре­ния. Ведь она прежде всего стремится дать политическое воспитание рабочему классу, выделить из его среды эли­ту, способную взять в свои руки власть и управление стра­ной. А это означает, что члены составляют самую мате­рию партии, субстанцию ее деятельности – без них она напоминала бы учителя без учеников. С точки зрения финансовой партия также существенно зависит от взно­сов своих членов: первейшая обязанность секций состо­ит в том, чтобы обеспечить регулярные денежные посту­пления. Таким образом партия собирает средства, необходимые для политического просвещения и повсе­дневной работы. Тем же путем она может финансировать и выборы – к аспекту финансовому присоединяется здесь политический. И этот последний аспект пробле­мы – основной, поскольку любая избирательная кампа­ния требует больших расходов. Технология массовых партий заменяет капиталистический способ финансиро­вания выборов демократическим. Вместо того чтобы об­ращаться к нескольким частным пожертвователям с це­лью покрыть расходы на избирательную кампанию — промышленникам, банкирам или крупным коммерсантам (ведь тот, кто выдвигает кандидата и выбирает его, ока­зывается в зависимости от них), массовые партии распре­деляют груз издержек на максимально возможное число членов, так что на каждого из них приходится скромная сумма. Можно сравнить эту находку массовых партий с изобретением бонов Национальной обороны в 1914 г. Раньше казначейские боны выпускались крупными купю­рами и размещались в нескольких крупных банках, кото­рые под них одалживали государству деньги. В 1914 г. родилась гениальная идея выпустить множество мелких купюр и разместить их среди возможно более широкого круга публики. Точно так же и для массовых партий ха­рактерен призыв к общественности – она заплатит и по­зволит избирательной кампании партии избежать зави­симости от денежных мешков; отзывчивая и активная, она получает политическое воспитание и приобретает инст­румент для участия в государственной жизни.

Кадровые партии соответствуют другому понятию. Это объединение нотаблей, их цель – подготовить вы­боры, провести их и сохранять контакт с кандидатами. Прежде всего это нотабли влиятельные, чьи имена, пре­стиж и харизма служат своего рода поручительством за кандидата и обеспечивают ему голоса; это, далее, нотаб­ли технические – те, кто владеет искусством манипу­лировать избирателями и организовывать кампанию; на­конец, это нотабли финансовые – они составляют главный двигатель, мотор борьбы. И качества, которые здесь имеют значение прежде всего, - это степень пре­стижа, виртуозность техники, размеры состояния. То, чего массовые партии добиваются числом, кадровые достигают отбором. И само вступление в кадровую пар­тию имеет совершенно иной смысл: это акт глубоко ин­дивидуальный, обусловленный способностями или осо­бым положением человека, строго детерминированный его личностными качествами. Это акт, доступный из­бранным; он основан на жестком и закрытом внутрен­нем отборе. Если считать членом партии того, кто под­писывает заявление о приеме в партию и в дальнейшем регулярно уплачивает взносы, то кадровые партии чле­нов не имеют. Некоторые из них делают вид, будто они тоже, по образу и подобию массовых партий, заинтере­сованы в рекрутировании новых членов, но это не сле­дует принимать всерьез. Если на вопрос о численности французской партии радикал-социалистов нет точного ответа, то причина в том, что сам вопрос лишен смысла. Членов партии радикалов невозможно учесть, так как она, собственно говоря, их не ищет: ведь речь идет о кад­ровой партии. К той же категории принадлежат амери­канские партии и большая часть умеренных и консерва­тивных европейских партий.

Это в принципе ясное различие не всегда легко под­дается объяснению. Как только что было отмечено, кад­ровые партии в подражание массовым иногда открывают доступ обычным приверженцам. Явление довольно обыч­ное – в чистом виде кадровые партии встречаются дос­таточно редко. Другие партии близки к подобной прак­тике, однако их внешняя форма способна ввести в заблуждение. Но главное – не ограничиваться ни офи­циальными пунктами уставов, ни декларациями руково­дителей. Достаточно верным критерием выступает отсут­ствие системы регистрации или регулярного взимания взносов: как мы далее увидим, подлинное членство без них немыслимо. А по поводу неточности заявленных цифр можно выдвинуть любопытное предположение: перед выборами 1950 г. в Турции демократическая пар­тия заявила, что имеет «три – четыре миллиона членов». Надо полагать, она имела в виду симпатизантов: ведь фактически партия создавалась в основном как кадровая. С этой особенностью сталкиваешься и в непрямых пар­тиях – массовых партиях, не имеющих индивидуально­го членства. Возьмем в качестве примера лейбористов: партия была создана в 1900 г. с целью обеспечить финан­сирование рабочих кандидатур на выборах. По характе­ру финансирования это – массовая партия, избиратель­ные расходы коллективно покрываются профсоюзами. Но такое коллективное членство весьма отлично от ин­дивидуального, оно не предполагает ни настоящего по­литического приобщения, ни личной ангажированности по отношению к партии. Это коренным образом меняет самую природу партии и принадлежности к ней, степень которых мы попытаемся далее уточнить. А с другой сто­роны, возьмем американские партии в тех штатах, где функционирует система праймериз – закрытых первич­ных выборов с регистрацией участников; в политическом отношении она напоминает массовые партии. Такое уча­стие в выборах – с регистрацией и обязательствами, ко­торые она предполагает, - можно рассматривать как форму членства; кстати, участие в выдвижении кандида­тов, выставляемых партией на выборы, составляет одну из типичных обязанностей ее члена. Только в данном кон­кретном случае это единственная его обязанность: у аме­риканцев нет никакого аналога собраниям секций массо­вых партий. А главное, здесь нет системы регулярных взносов, обеспечивающей избирательную кампанию, так что с точки зрения финансовой перед нами, строго гово­ря, партия кадровая. В конечном счете непрямые партии и партии типа американских нужно считать партиями полумассовыми, не возводя это понятие в ранг какой-то третьей категории, противоположной двум первым в силу ее своеобразия.

Различие кадровых и массовых партий обусловлено социальной и политической инфраструктурой. В основ­ных чертах оно соответствует замене ограниченного избирательного права всеобщим. В условиях цензовых избирательных режимов, которые в XIX веке были пра­вилом, партии носили четко выраженную кадровую фор­му. Вопрос о вовлечении масс не стоял, поскольку они не имели никакого политического влияния.

В то же время финансирование выборов капиталиста­ми казалось совершенно естественным. Оно, кстати, на­много пережило ограниченное избирательное право. На деле утверждение всеобщего избирательного права дале­ко не сразу привело к появлению настоящих массовых пар­тий. Кадровые партии сперва пытались просто либерали­зовать свои структуры, имитируя их открытость массам. Этой первой фазе в английской либеральной партии, на­пример, соответствует бирмингемская система уже упо­мянутых caucus*, в консервативной – Primrose League (первичная Лига), в Америке введение первичных выборов.

Речь шла о том, чтобы дать некоторый выход поли­тической активности масс и придать нотаблям, состав­ляющим комитеты, видимость народной инвеституры. Два первые случая действительно близки к массовым парти­ям: принцип членства, так же как и регулярные взносы, формально существовал. Но настоящая жизнь партии развертывалась фактически помимо этих ее членов. Так, Primrose League была органом по сути дела отличным от партии в силу разнородности их социального состава; первичные выборы ограничивались выдвижением канди­датов. Одни только caucus с их квартальными секциями выступали прообразом настоящей массовой партии, но и это был лишь переходный опыт. Политическая и финан­совая база массовых партий отсутствовала, и еще не встал вопрос о том, чтобы отказаться от финансирования кандидатов и самих выборов капиталистами; еще не было речи о политическом воспитании масс и прямом исполь­зовании их активности в политической жизни. Скорее речь шла о том, чтобы использовать силу масс — полити­ческую и финансовую – как точку опоры. Первый шаг был сделан, но это был всего лишь первый шаг.

Практическое осуществление всеобщего избиратель­ного права вызвало почти повсюду (кроме США) разви­тие социалистических партий, которые на этом этапе бес­поворотно утвердились на политической арене, хотя и не везде одновременно и сразу … . Во Франции, напри­мер, первые социалистические объединения не так уж отличались от буржуазных партий; регистрация привер­женцев, сбор членских взносов, самостоятельное финан­сирование выборов развивались довольно медленно. Еще более это характерно для Италии и других политически менее развитых стран. Однако накануне войны 1914 г. европейские социалистические партии оформились в большие человеческие общности, коренным образом от­личные от прежних кадровых партий; немецкая социал-демократия, например, с ее миллионом членов, с годовым бюджетом почти в 2 миллиона марок представляла со­бой настоящее государство, более могущественное, чем некоторые национальные государства. К этой мощной структуре привела марксистская концепция партии-клас­са: если партия есть политическое выражение класса, она естественно должна стремиться к тому, чтобы охватить его в целом, сформировать политически и выделить из него руководящую и правящую элиту. Вместе с тем это позволило освободить рабочий класс от опеки «буржу­азных» партий: чтобы выставлять на выборах независи­мых рабочих кандидатов, необходимо было уйти от ка­питалистического финансирования (иначе под видом поддержки происходили вещи прямо противоположные), а это было возможно только за счет финансирования кол­лективного. Чтобы противопоставить буржуазной поли­тической прессе прессу рабочую, нужно было объединить капиталы и организовать распространение газеты, - только массовая партия могла это обеспечить.

Все это объясняет, почему различие кадровых и мас­совых партий почти абсолютно совпадает с делением на правых и левых, на «буржуазные» и «пролетарские» пар­тии. Буржуазная правая не нуждалась в привлечении масс ни в финансовом, ни в политическом смысле: она распо­лагала собственными кредиторами, собственными нотаб­лями и собственными элитами. Она считала достаточной свою политическую культуру. Здесь же содержится и ответ на вопрос о том, почему вплоть до выхода на поли­тическую арену фашистов попытки создания массовых консервативных партий обычно терпели поражение. Здесь играло свою роль инстинктивное отвращение бур­жуазии к объединению и коллективному действию, так же как прямо противоположные тенденции рабочего класса благоприятствовали превращению социалистиче­ских партий в массовые. Уместно напомнить здесь наши предшествующие замечания. Понадобилось развитие коммунизма и революционных методов политической борьбы, чтобы заставить буржуазию понять недостаточ­ность кадровых партий и всерьез заняться организацией массовых партий: в 1932 г. национал-социалистическая партия имела 800 000 членов. Но в на самом деле это оз­начало разрыв с демократией. Для действия в рамках избирательной и парламентской системы правой обычно достаточно кадровых партий, а в борьбе против этой сис­темы массовые партии фашистского типа редко прояв­ляют устойчивость и стабильность пролетарских партий. К тому же они имеют тенденцию утрачивать природу чис­то массовых партий, как мы это вскоре увидим.

И, наконец, различие кадровых и массовых партий определяется теми их особенностями, которые связаны с различными типами партийной инфраструктуры. Кад­ровые партии – партии комитетские, децентрализо­ванные и слабо интегрированные; массовые – это чаще всего партии, основанные на секциях, более централизо­ванные и с более жесткой структурой. Различия в техни­ке организации накладываются на различия в самой при­роде организуемых общностей. Партии, построенные на базе ячеек и милиции, тоже принадлежат к категории массовых, но здесь этот характер менее ясно выражен. Конечно, коммунистические и фашистские партии – даже до взятия власти и установления однопартийной системы – охватывают столь же многочисленные массы, как и социалистические: 800 000 членов немецкой нацио­нал-социалистической партии в 1932 г.; 1 000 000 членов французской компартии в 1945 г.; 2 000 000 итальянских коммунистов в 1950 г. Как бы там ни было, тенденция вырисовывается ясно. Известно, что коммунисты перио­дически устраивают внутренние чистки с целью освобо­диться от аморфных, пассивных и подозрительных: та­ким образом качество восполняет количество. Они имеют к тому же тенденцию строжайшим образом контролиро­вать своих членов. Некоторые социалистические партии предвосхитили такого рода контроль, но эта система мало у них привилась, тогда как коммунисты показали себя на этой стезе куда более последовательными. В фашистских партиях тенденция ориентации на качество выражена еще определеннее, правда, может быть более решительно в доктрине (чисто аристократической), нежели на практи­ке: громадный количественный рост партии в последние предшествующие захвату власти годы, разумеется, дол­жен был стать препятствием для серьезной фильтрации ее членов.

Как бы то ни было, общая тенденция не вызывает сомнений. Напрашивается лишь вопрос: можно ли еще в данном случае говорить о массовой партии или речь должна идти о ее постепенном переходе к новой концеп­ции, к третьей категории — партии «верных», более от­крытой по сравнению с кадровой и более закрытой, чем массовая. Согласно ленинской концепции, партия не должна охватывать весь рабочий класс, она – только его ведущее крыло, передовой отряд, «партия наиболее соз­нательных». Это не концепция партии-класса – это кон­цепция партии-элиты. Фашистские доктрины в этом' отношении еще более откровенны. Пронизанные анти­эгалитаризмом и ницшеанством, аристократические по своей сути, они видят в партии некий «орден», состоя­щий из лучших, самых преданных, самых отважных, са­мых одаренных. Эра масс остается позади: мы вступили в, эру элит. Понятие члена партии обнаруживает тенден­цию к диверсификации: в партии обозначаются концен­трические круги, соответствующие различным степеням, преданности и активности. У национал-социалистов мы видим партии в самой партии – сперва СА, затем СС. Официальная доктрина коммунистов, казалось бы, про­тивостоит такой иерархии; однако и здесь можно выделить стабильный и прочный «внутренний круг», высту­пающий центром объединения массы рядовых членов, нередко довольно нестабильной. Подобные различия были весьма ощутимы во французской компартии перед войной.

Но не стоит преувеличивать значения этих явлений, они остаются пока еще ограниченными. Коммунистические и фашистские партии можно по-прежнему относить к категории массовых, не забывая об известной их специфи­ке, тем более что и социалистические партии на раннем этапе своей истории обнаруживали некоторые аналогич­ные черты: они отличались большой требовательностью к пополнению и, пока возраст не умерил их претензий, же­лали быть «партией верных». Последнее понятие слишком неопределенно, чтобы возвести его в ранг особой катего­рии. Но за ним стоит известная реальность, и анализ при­роды причастности к партии еще приведет нас к необхо­димости рассмотреть и эту ее форму. [c. 116-123] <…>

 

Книга вторая. Партийные системы

Глава первая. Количество партий

Двухпартийность и избирательный режим

 

Если признать естественный характер двухпартий­ности, то необходимо объяснить, почему же естество столь свободно расцвело в англосаксонских странах и у их немногочисленных последователей, но потерпело не­удачу в странах континентальной Европы. Сразу прихо­дят на память ссылки на «англосаксонский гений» (они часто встречаются у американских авторов), «националь­ный характер латинских народов » (но ведь многопартий­ность существует и в Скандинавии, Нидерландах и Гер­мании): подобные объяснения не то чтобы совершенно ложны, но все же здесь слишком много туманного и при­близительного, чтобы можно было положить их в осно­ву серьезных наблюдений; да и зачем перепевать Гюстава Ле Бона? Вспоминается и объяснение Сальвадора де Мадариага, связывавшего двухпартийность со спортив­ным духом британского народа, который тот вносит и в политические сражения, рассматривая их как своего рода поединок соперничающих команд: неясно только, куда же исчез этот дух в 1910 – 1945 гг., когда царила трехпартийность. Не лучше и живописные рассуждения Андре Моруа, противопоставляющего прямоугольные очерта­ния Палаты общин и два ряда ее кресел, расположенных друг против друга (что, естественно, ведет к дуализму!), и полукруг французского Национального Собрания, где отсутствие каких-либо перегородок явно провоцирует размножение групп. Остроумное объяснение, но ведь его можно и обернуть: не выступает ли расположение кре­сел в залах собраний следствием, а не причиной количе­ства партий? Что изначально – полукруг или множест­венность партий, прямоугольник или дуализм? Ответ был бы разочаровывающим: в Англии зал палаты принял свою нынешнюю форму задолго до того, как сложилась двух­партийная система. Правда во Франции очертания пар­ламента производны от тенденции к многопартийности – но ведь и помещения американских собраний имеют фор­му полукруга, что двум американским партиям ничуть не повредило...

Дуализм и многопартийность, разумеется, имеют более серьезное историческое объяснение. Традиция двухпартийности в Америке и Англии – важный фактор их современной мощи. Но остается еще понять, почему же она укоренилась здесь столь прочно: иначе проблема лишь отодвигается во времени. Только конкретные ис­следования каждой отдельной страны могут определить истоки установившегося в ней дуализма партий. Роль на­ционального фактора, разумеется, весьма значительна; но не следует в его пользу преуменьшать, как это часто делается, влияние одного общего фактора технического порядка, а именно – избирательной системы. Это влияние можно выразить в следующей формуле: мажоритар­ное голосование в один тур ведет к дуализму партий. Из всех схем, которые приводились для объяснения данно­го явления, эта последняя, несомненно, наиболее близка к настоящему социологическому закону. Обнаруживает­ся почти полное совпадение между мажоритарным голо­сованием в один тур и двухпартийностью: в странах с дуа­листическим режимом всегда принята мажоритарная избирательная система, а все страны с этой избиратель­ной системой неизменно оказываются дуалистическими. Исключения крайне редки и обычно могут быть объясне­ны какими-либо особыми обстоятельствами. [c. 278-279] <…>

 

Многопартийность и система пропорционального представительства

 

Вопрос о том, обладает ли система пропорциональ­ного представительства тенденцией к умножению партий, выступал предметом многочисленных научных дискуссий. Общепринятый в расхожих представлениях утвердитель­ный ответ на этот вопрос убедительно критиковался не­которыми исследователями, например Тингстэном . [c. 307] <…>

Эта борьба мнений, по-видимому, связана со смеше­нием технического понятия многопартийности, как оно определено в данной работе (режим, имеющий более двух партий), и обыденного представления о ней, предпола­гающего рост количества партий сразу же после пропорционалистской реформы. Возможно, где-то такого не­медленного роста не происходит, что и дает основание критике Тингстэна. И все же установлено, что про­порциональная система обычно совпадает с многопартий­ностью: еще ни в одной стране мира она не порождала двухпартийного режима и не способствовала его поддер­жанию. [c. 308] <…>

 

Цитируется по: Дюверже М. Политические партии. М.: Академический Проект, 2000. - 558 с.

__________

 

 

ТЕМА IX. Выборы и электоральные системы

 









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2018 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.