Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Эрнст Рудольф ХУБЕР – современный немецкий правовед, специалист по конституционному праву.





 

Э.Р. ХУБЕР. ПРАВОВОЕ И СОЦИАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО В СОВРЕМЕННОМ ИНДУСТРИАЛЬНОМ ОБЩЕСТВЕ

<…>

2. Понятие правового государства

 

Понятие «правовое государство» − это понятие от­носительно молодое. Как таковое оно возникло лишь в девятнадцатом веке, в процессе борьбы буржуазного общества против сословных государственных систем абсолютных монархий. Таким образом, понятие «правовое государство» принадлежит буржуазному, гражданскому обществу. [c. 167] <…>

Кант был первый, кто развил в своих работах идею современного правово­го государства, хотя сам термин «правовое государство» у пего отсутствует. Согласно Канту, государство должно быть правовой общностью – то есть общ­ностью, организованной и действующей согласно нормам права – ибо только таким образом могут быть обеспечены две важнейшие цели: во-первых, реализа­ция принципа справедливости в государстве и, во-вторых, реализация принципа свободы в развитии индивидуума. Кант положил начало победоносному шествию идеи правового государства в девятнадцатом столетии: ее можно найти у теоре­тиков государства, принадлежащих к различным политическим направлениям: у консервативных, как Адам Мюллер или же Фридрих Юлиус Шталь, у либе­ральных, как Роберт Моль, Рудольф Гнайст или же Отто Бэр. Однако принцип правового государства развивался не только в теориях, но и в практической жизни государств девятнадцатого столетия, особенно начиная с сороковых-пятидесятых годов. Вехами на этом пути являются принципы конституционного государства, разделения властей, защиты основных прав, должностной ответствен­ности, административного и конституционного судопроизводства. [c. 168] <…>



<…>Мы не­редко говорим о «классическом» понятии «правовое государство». Однако та­кого рода определение скрывает в себе опасность. Ибо славу «классического» приобретает, как правило, лишь то, что не развивается более в процессе совре­менной, реальной жизни, что отступает из нынешней эпохи в тень исторического прошлого. Можно ли сказать такое о правовом государстве? Не стало ли оно классикой или, может, даже чем-то музейным? Можно ли сказать, что оно при­надлежит к прошлому? Стало ли правовое государство для нас своего рода традицией, которую мы потому столь безоговорочно поддерживаем, что сохра­нение и обеспечение ее не требует от пас никаких особых усилий?

Разумеется, подобные скептические вопросы теряют всякое основание, если мы обратимся к формальным признакам, характеризующим понятие «правовое государство», ибо эти признаки достигли своего наибольшего совершенства именно в наше время. Под «правовым государством» мы понимаем государство, харак­теризующееся пятью формальными признаками: во-первых, принципом разде­ления властей, то есть раздельного существования законодательной, исполни­тельной и юдикативной власти; во-вторых, принципом независимости суда, сог­ласно которому как процесс судопроизводства, так и принимаемое судом реше­ние должны быть полностью независимы как от воздействия вышестоящих инстан­ций, так и от любого воздействия извне; в-третьих, принципом подзаконности административного управления, который исключает возможность осуществле­ния такой административной деятельности, которая не базируется на нормах существующего законодательства; в-четвертых, принципом правовой судебной защиты, который гарантирует возможность возбуждения судебного иска про­тив любого антизаконного административного действия; в-пятых, принципом общественно-правовой компенсации, обеспечивающим право па имуществен­ную компенсацию пострадавшим вследствие как законной, так и противозакон­ной административной деятельности в имущественной сфере. На сегодняшний день все эти основополагающие принципы правового государства действуют в полную силу. Более того, некоторые из них, как, например, принцип правовой защиты или же принцип имущественной компенсации, у нас, в Германии, в пол­ной мере получили свою реализацию лишь после принятия Основного Закона ФРГ. [c. 169] <…> На сегодняшний же момент мы вступили в эпоху законченного, совершенного правового государства.

Однако понятие «правовое государство» требует значительно большего, чем эта перфекционистская законность, иными словами, большего, чем простая за­конность, законность в любой форме и любой ценой – в ином случае речь шла бы не о правовом государстве, а просто о государстве законности. Однако простая «законность» развязывает государству руки, ибо законы принимаются государством. Как раз именно бесправие, как мы знаем из истории, нередко рядилось в форму законности. Существует, как известно, огромное многообра­зие ужаснейших форм легального бесправия. Таким образом, государство за­конности вполне может быть государством, в котором узаконено нарушение прав, государством легализованного бесправия, неправовым государством.

Таким образом, правовое государство должно характеризоваться чем-то иным, чем-то большим, нежели наличием формальной законности, пять харак­теристик которой я перечислил выше. Истинный смысл, истинная суть право­вого государства – это реальная, материальная справедливость. Государство является воистину правовым лишь в том случае, если оно – как в своих структурах, так и в своей деятельности – направлено на обеспечение и сохра­нение равноправия и справедливости. Пять принципов формальной закон­ности являются лишь средством на службе этой идеи реальной справедли­вости, в практическом осуществлении которой и оправдывается идея правово­го государства как таковая.

Справедливость – как идея – это нечто вечное. Однако реализация этой идеи в ту или же иную эпоху зависит от целого ряда конкретных, исторически сложившихся условий: от реалий повседневной жизни, от основных тенденций развития, от тех идей, которые в целом определяют дух эпохи. Идея справедли­вости, реализованная в той ее форме, которая определяла суть сложившегося одновременно с буржуазным обществом правового государства, может быть, по старой поговорке, оценена как справедливость suum cuigue, справедливость, в которой каждый получает свое. Справедливость – как полагалось во времена становления и укрепления буржуазного общества – заключается в том, чтобы обеспечить каждому такие его естественные права, как право на жизнь, на свобо­ду, на собственность – то есть права, которые положены каждому индивидууму от природы, права, неотъемлемость которых диктует разум. Обеспечение этих прав реализуется в деятельности государства. Система законов правового государства – то есть формальная законность – рассматривалась в качестве наилучшей и надежнейшей гарантии неприкосновенности личности: ее жизни, свободы и частной собственности. Жизнь, свобода и частная собственность за­щищаются в правовом государстве ие ради их самих, а лишь в силу того, что они являются свойствами, в которых проявляется сущность высшей ценности, цен­ности, защита которой и является задачей правового государства. Ценностью этой является то, что превращает человека в личность. В Основном Законе она определяется понятием «человеческое достоинство». Таким образом, правовое государство, гарантируя право на жизнь, свободу и частную собственность, га­рантирует тем самым человеческое достоинство индивидуумов. Можно сформу­лировать это и несколько иными словами: сущностной нагрузкой идеи справед­ливости и соответственно идеи правового государства является признание, га­рантия и развитие индивидуальности, то есть обеспечение свободного, самостоя­тельного, осмысленного развития личности, обеспечение ей бытия, достойного ее как личности. «Индивидуальность – высшее счастье» − эти знаменитые сло­ва Гете характеризуют сущностное содержание идеи правового государства эпохи становления и развития буржуазного общества, идеи, направленной па обеспече­ние существования и развития индивидуальности. Законность была лишь фор­мальным принципом; защита же личности, напротив, была реальным сущностным признаком правового государства эпохи буржуазного общества.

Именно в этом пункте и раскрывается та критическая ситуация, в которой находится идея правового государства. Мы много говорим о человеческом досто­инстве, о праве быть личностью, о праве па жизнь, достойную личности. Однако не является ли все это пустыми словами в нынешнем мире, в мире, обезличенном массовой цивилизацией, массовой организацией, массовыми технологиями? Люди мапипулируемы, и современные социология и психология изобрели даже новый термин, характеризующий возможности манипуляции людьми в нашем опреде­ляемом развитием техники столетии: понятие «гуман-техника». Человек пони­мается гуман-техникой как объект, и даже более того – как продукт психо­технических манипуляций.

Что означает свобода в наши времена – во времена, когда индивидууму гарантируется всеобъемлющая правовая защита против внешних воздействий государственной власти, но – в то же время – посредством направленного воздействия средств массовой информации неявно ведется манипуляция его сознанием, отнимается способность выносить собственное суждение, иметь собственное мнение – отнимается свобода мысли и свобода внутреннего само­определения, то есть именно то, что и делает личность – личностью. Ибо как раз свобода мысли была тем великим лозунгом, под знаменем которого осознав­ший свое достоинство человек поднялся против господства абсолютизма. Где же, однако, найти место свободе мысли, если мысли, которые являются нашим достоянием, прошли уже предварительную обработку в гигантских фабриках обработки общественного сознания, и в таком – подготовленном – виде полу­чены нами из средств массовой информации, под воздействием которых мы на­ходимся постоянно – хотим ли мы этого или нет. Актуальны ли еще для нас слова Гете о том, что высшее счастье – это быть индивидуальностью? [c. 171] <…> Ответ на этот вопрос может быть дан лишь, если мы обра­тимся к понятию «социальное государство».

 

3. Индустриальное общество и социальное государство

 

<…>

Из … отсутствия конвенциональных, то есть достаточно широко распространенных и признанных дефиниций для обозначения социального государства, отнюдь не следует, что социальное государство представляет собой некий совершенно новый, ранее не существовавший, или же существовавший, но не осознанный и не изучавшийся феномен. Как и правовое государство, соци­альное государство является продуктом девятнадцатого столетия. Соответственно, в девятнадцатом веке имело место и исследование сущностных характеристик социального государства. Я не боюсь назвать даже конкретные даты: так, поня­тие «правовое государство» существует с 1797 года, с Кантовской «Метафизики нравов». Само словосочетание «правовое государство» Кантом еще не употреб­ляется, однако его представления о государстве, которые он излагает и обосно­вывает в своем произведении, представляют собой в совокупности не что иное, как характеристики феномена, получившего позже название «правовое государство». Что же касается социального государства, то оно упоминается впервые в 1842 году в эпохальном произведении Лоренца фон Штайна «Соци­ализм и коммунизм в современной Франции». И здесь понятие «социальное государство» как таковое еще не используется, однако государство, описанное Штайном и, более того, возведенное им в принцип, − государство социальных реформ – это не что иное, как то, что в наш индустриальный век обозначается словом «социальное государство». [c. 172] <…>

В нашем анализе мы исходили из того, что историческое начало правового государства лежит в противоположности, возникшей между государством и буржуазным обществом. Из этой противоположности оно возникло. Эту про­тивоположность оно старается преодолеть. И тем не менее – эта противоположность является его неотъемлемой частью и продолжается в нем. Истори­ческие же начала социального государства лежат – напротив – в противопо­ложности государства и индустриального общества. Слово «социальное» в понятии «социальное государство» нельзя полностью отождествлять со словом «общественное» − как, например, отождествляем мы понятие «социальные нау­ки» с понятием «общественные науки». В то же время, однако, «социальное» социального государства не исчерпывается и теми характеристиками, которыми определяются понятия «попечение», «социальное обеспечение», то есть система действий, направленных на уменьшение социальной нужды малообеспеченных слоев населения. В этом – узком – смысле, в смысле социальной поддержки, мы употребляем понятие «социального» в таких словосочетаниях, как «социаль­ное право», «социальная страховка» и «социальная политика». Однако «соци­альное государство» никоим образом не сводится к «государству социального обеспечения», то есть государству, в котором осуществляется всеобъемлющая, образцовая социальная политика. Под «социальным государством» мы понима­ем, скорее, государство, выросшее из противоречия между государственностью и общественным бытием индустриального столетия. Подобно тому, как понятие «правовое государство» было продуктом буржуазной революции, понятие «соци­альное государство» является продуктом революции индустриальной.

Назовем основные признаки развитого индустриального общества, к которо­му применимо понятие «социальное государство». Во-первых, это система эко­номики с высокоразвитой концентрацией капитала, с высочайшим уровнем техни­ческого развития, с рационализированным процессом труда и стандартизированны­ми общественными потребностями. Во-вторых, это общественная система, в ко­торой место прежней сословной иерархии заступили классовые противоречия, причем класс неимущих, обладающий сильно развитым чувством классового соз­нания, в борьбе добился политического равноправия с классом собственников. В-третьих, это культурная система с всеобщим образованием, с равным для всех, в том числе и для неимущих, правом доступа к культурным ценностям и к дости­жениям цивилизации, система, в которой культура превращается в производство и соответственно организуется. В-четвертых, это государственная система, с адми­нистративным аппаратом, направленным на экономические, социальные и куль­турные потребности населения, причем аппарат этот используется как для удов­летворения массовых потребностей индустриального общества, так и для управ­ления ими. В-пятых, это такая государственная система, которая в своей дея­тельности отказалась от принципа невмешательства, составлявшего основу либе­ральной государственности, с тем, чтобы перейти к так называемой социальной интервенции, с целью защиты социально слабых классов и общественных слоев.

Буржуазное общество – это общество, основой которого является свобода от любого государственного вмешательства в его жизнь. Индустриальное же общество, напротив, это общество, нуждающееся в государственном вмешательстве. И социальное государство – это соответствующая индустриальному столетию государственная форма, это – государство социального вмешательства.[c.172-173] <…>

<…> Ниспровержение государства и завоевание его классами, не имевшими ранее своей доли в государственной власти, мы назы­ваем социальной революцией. Проникновение же этих классов внутрь госу­дарственных структур и преобразование ими существующего государства мы называем социальными реформами. Государство, возникающее как результат социальной революции, мы называем классовым государством пролетариата. Государство же, возникающее в результате социальных реформ, мы называем социальным государством.

Следует, однако, четко определить, что представляет собой социальная ре­форма – как определяющий признак социального государства, как полити­ческое действие, кладущее начало возникновению этого государства. Не следует отождествлять понятие «социальная реформа» с действиями государства, на­правленными на уменьшение или же устранение социальной нужды неимущих слоев населения – ибо в таком случае речь бы шла не о социальном государстве, а о государстве социального обеспечения. Не следует также понимать под сло­вом «социальная реформа» и простую совокупность всех государственных мер, оказывающих регулирующее воздействие на распределение совокупного об­щественного продукта с тем, чтобы, сглаживая слишком резкие противополож­ности в доходах и имущественном положении, предотвратить возникновение поляризации общества по имущественному признаку – ибо в таком случае речь шла бы не о социальном государстве, а о государстве социального снабже­ния или же о государстве всеобщего благосостояния. Социальная реформа, создающая социальное государство, имеет главной своей задачей социальную интеграцию, то есть совокупность мер, направленных па то, чтобы – в непре­кращающемся процессе единения всех социальных классов, слоев и групп – преодолевать снова и снова возникающие в индустриальном обществе социаль­ную напряженность, противоречия и конфликты. В качестве окончательной формулировки мы можем, таким образом, сказать: социальное государство – это такое государство современной индустриальной эпохи, в котором проти­воречие между существующей государственностью и индустриальным классовым обществом преодолевается на путях социальной интеграции.

4. Объекты защиты в социальном государстве

Основными ценностями правового государства явля­ются жизнь, свобода и частная собственность. Их защите от государственных посягательств служат институты формальной правовой государственности, прежде всего существующая в правовом государстве система законов. Основные же ценности социального государства отражают интересы широких масс населения, работающего по найму. Ценностями этими являются: обеспеченность существо­вания, обеспеченность полноценными рабочими местами и обеспеченность физической возможности работать по найму. Не только одни лишь жизнь и свобода, но и обеспеченность существования, обеспечение рабочего места и тем самым обеспечение заработной платы являются элементарнейшими предпосыл­ками бытия в индустриальном обществе. Основной предпосылкой стабильной позиции в борьбе за существование в эпоху индустриального общества является не институционализированная частная собственность, а работоспособность.

Опыт буржуазных революций показал, что основные ценности буржуазно­го общества – жизнь, свобода и частная собственность – более всего подверга­лись угрозе именно со стороны государства. Поэтому в правовом государстве государство обеспечивает реализацию этих ценностей, гарантируя права, направ­ленные против государственного вмешательства: право па жизнь, па свободу, на собственность. Гарантия этих основных прав является фундаментом правового государства. Основные же ценности индустриального столетия – обеспечен­ность существования работающих по найму, обеспеченность их занятости и их здоровья – не подвергаются возможной угрозе со стороны государства в такой мере, как это было с ценности буржуазного общества. Им угрожает скорее сама система общественных отношений индустриальной эпохи. Поэтому задачей государства является предотвращение этой угрозы – путем целого ряда на­правленных на это мероприятий. Государство становится социальным го­сударством, перенимая на себя защиту существования, рабочих мест и здоровья зависимых в социальном отношении слоев и групп населения.

Смысл правовой государственности — защита общества от государства. Смыслом же государственности социальной, напротив, является защита общества государством. Правовое государство борется против государственного вмеша­тельства – социальное же государство подразумевает государственное вмеша­тельство. [c. 174-175] <…>

 

5. Социальное государство и социальная интеграция

 

<…> Под социальной же интеграцией понимается процесс единения ин­дустриального общества, протекающий в постоянном преодолении имманент­но присущего этому обществу специфического классового конфликта.

Из этого, разумеется, отнюдь не следует, что результатом протекающей в социальном государстве социальной интеграции явится «бесклассовое общество». Ибо под «бесклассовым обществом» понимается такое состояние, в котором нет больше классов, и, следовательно, нет и присущих их взаимоотношениям напря­женности, противоречий и конфликтов. Подобное бесклассовое общество не может возникнуть естественным путем – оно достижимо лишь насилием, диктатурой одного класса. Наличие различных классов и, соответственно, непрерывные классовые противоречия – это та цена, которую индустриальное общество пла­тит за свою свободу. Экономическо-социальным фундаментом того обществен­ного плюрализма, который по праву считается основной политической характе­ристикой свободного общества, является плюрализм классов. Свободное общество индустриальной эпохи с необходимостью является классовым обществом, то есть обществом, в котором существуют различные классы и, следовательно, обуслов­ленное их наличием состояние внутриполитической напряженности.

Социальную интеграцию в свободном индустриальном обществе – учиты­вая его неизбежно классовый характер – следует понимать не как состояние, а как непрерывный процесс, в котором снова и снова разгораются и преодолева­ются классовые конфликты. Социальное государство, вырастающее из социаль­ной интеграции и развивающее ее, отнюдь не является бесклассовым государством. Нередко приходится слышать, что мы живем в эпоху бесклассового общества. Подобные – абсолютно неверные выводы – имеют своей основой лишь тот факт, что в социальном государстве уровень жизни различных классов, их по­требление, их привычки во многом уравниваются – разумеется, до определен­ной границы. В действительности современное социальное государство тоже является государством непрекращающихся классовых противоречий; другое дело, что эти противоречия постоянно улаживаются в непрерывном процессе споров и примирений. «Бесклассовое общество» было бы возможным лишь в том случае, если бы какой-либо один класс победил другие – то есть на путях революционного насилия и угнетения. Реформы же, осуществляемые в свобод­ном обществе на правовой основе, ведут к развитию процессов социальной интеграции и, как следствие, к принятию социальной конституции, которая признает за сложившимися в ходе исторического развития классами право па существование – на такое существование, в котором классы эти, несмотря па объективно существующие, непреодолимые классовые противоречия, в процессе непрерывного общественного контакта снова и снова сливаются в единое об­щественное целое.

Важнейшей чертой социального государства является, таким образом, укрощение социального конфликта путем социального контакта. [c. 177-178] <…>

 

6. Социальное государство и социальная ответственность

 

Ядром понятой таким образом социальной госу­дарственности является принцип социальной ответственности. Под принципом социальной ответственности понимается такая нравственно-этическая установ­ка, согласно которой каждый член общества чувствует себя ответственным за целое общество, в то время, как общество в целом ответственно за каждого сво­его члена. Из принципа социального государства и его морального закона – социальной ответственности – следуют правовые социальные обязанности: во-первых, социальные обязанности членов общества по отношению друг к другу, во-вторых, социальные обязанности членов общества по отношению к обществу в целом и, наконец, социальные обязанности общества как целого по отношению к каждому своему члену. [c. 178] <…>

3. Социальные обязанности государства по отношению к своим гражда­нам и являются тем определяющим качеством, которое – в полной мере – позволяет охарактеризовать основанную на принципах социальной ответствен­ности общность как социальное государство. Эти социальные обязанности государства включают в себя три составных момента: обязанность политики социального обеспечения, обязанность политики социального страхования и обязанность политики по обеспечению социального мира.[c. 181-182] <…>

7. Противоречие и связь правового и социального государства

<…>

 

1. Противоречие между правовым и социальным государством выража­ется, как мы отмечали выше, уже в различии их исторического происхождения. Правовое государство возникло из борьбы буржуазного общества против существующей формы государства. Социальное же государство возникло из борьбы индустриального общества за новую форму государства. Различное историческое происхождение обусловливает и различный характер правово­го наследия, различную направленность тех норм, которые подлежат реализа­ции и защите в правовом и в социальном государствах. Правовое государство служит защите жизни, свободы и частной собственности индивидуума, соци­альное же государство – обеспечению существования, занятости и работоспособ­ности социально слабых слоев населения. Из этого следует противоречие в отношении к объему государственных полномочий. Правовое государство требует ограничения государственного вмешательства в гражданские свободы и в право на частную собственность. Социальное же государство, напротив, предусматривает интенсивное государственное вмешательство как в свободы, так и в отношения собственности в том случае, если подобное вмешательство необходимо для обеспечения существования, занятости и работоспособности населения. Правовое государство – это государство невмешательства; соци­альное же государство подразумевает государственное вмешательство в об­щественные отношения. Правовое государство предусматривает свободную организацию общественного бытия; социальное же государство – это госу­дарственная организация бытия как раз и прежде всего в системе обществен­ных отношений.

Вышеназванные антиномии можно выразить и в более простой, и в то же время в более острой форме: правовое государство требует индивидуальной свободы, любой ценой, даже ценой социальной безопасности; социальное же государство требует социальной безопасности, любой ценой, даже если ради это­го придется в тех или иных аспектах ограничить индивидуальную свободу. Правовое государство требует защиты частной собственности, ибо частная собствен­ность для него – это изначальная основа свободы, базис результативности об­щества, фундамент благосостояния, гуманности и культуры. Социальное же государство, напротив, требует некоторого сдерживания права частной собствен­ности, его ограничения, более того, при определенных обстоятельствах даже от­чуждения частной собственности – если эти меры представляются необходимы­ми для сглаживания социальных противоречий путем удовлетворения насущ­ных социальных потребностей или же для обеспечения социального мира. [c. 184] <…>

<…> Те времена, когда вла­дение частной собственностью было гарантией свободы, давно уже прошли. В индустриальном обществе опасность утерять право на свободное развитие своей личности угрожает не только одним неимущим классам. Угроза обезли­чивания в индустриальный век одинакова для всех – как для имущих, так и для неимущих. Поэтому социальное государство необходимо не одним лишь зависимым социальным слоям – оно необходимо ВСЕМ. Воспринимая инди­видуумов через призму тех специфических опасностей, которые несет с собой индустриальный век, социальное государство в состоянии защитить свободу развития его личности – личности индустриального общества. Три основных задачи социального государства – социальное обеспечение, превентивная соци­альная забота и социальный мир – в условиях индустриального общества являются не просто важнейшими – неотъемлемыми – предпосылками для достижения главной цели правового государства – обеспечения свободного развития личности. В наше время правовое государство имеет смысл и мо­жет существовать лишь в том случае, если оно одновременно является и социальным государством.[c. 187] <…>

Социальное обеспечение, превентивная социальная забота, социальный мир представляют собой попытки противостоять этому распаду индустриального общества. Однако все эти усилия были бы безрезультатны, если бы они были направлены лишь на предотвращение социальной революции – вместо того, чтобы преодолевать социальные проблемы в их структурных основах. Социаль­ное обеспечение, превентивная социальная забота, социальный мир – это лишь средства социального государства. Смысл же социальной государственности, для достижения которого и предназначаются эти средства, заключается в том, чтобы восстановить основы достойного существования для индивидуума в усло­виях индустриального общества. Однако это означает не что иное, как защиту человека как личности. Следовательно, смысл социальной государственности заключается в том, чтобы сохранить для индивидуума в индустриальном об­ществе возможность осознавать себя как личность и свободно определять свое личностное бытие в том, чтобы защитить личность от тех специфических угроз, которые песет в себе индустриальное столетие.

Мы знаем – на основании болезненного исторического опыта, что своей цели – обеспечения достойного бытия личности – социальное государство может достигнуть лишь в том случае, если ему удастся преодолеть имманентно присущую ему опасность коллективизации. Преодоление этой опасности воз­можно, однако, лишь если социальное государство включает в себя наряду с основными своими задачами и обеспечение формальной правовой государствен­ности, то есть защиту против государственного вмешательства и особенно про­тив гипертрофированного государственного вмешательства. Ибо структуры фор­мальной правовой государственности – разделение властей, принцип законности и правовой защиты – играют роль своего рода предохранителей, не допускаю­щих социальное государство принять тоталитарные черты государства всеобще­го обеспечения и снабжения. Для того чтобы избежать этой постоянной угрозы перерождения в коллективное государство, социальное государство одновре­менно должно быть правовым. Только таким образом оно может сохранить свободу личности в системе социальной безопасности. В наше время социаль­ное государство имеет смысл только в том случае, если оно одновременно является правовым государством, и только в такой форме оно может существовать. [c. 188]

 

Цитируется по: Э.Р. Хубер. Правовое и социальное государство в современном индустриальном обществе // Политическая философия в Германии: Сб. ст. Изензее Й. и др. М.: Современные тетради, 2005. – С. 166-189.

__________

 









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.