Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Характеристика измененных состояний сознания как явления культуры





ПРИСТУПАЯ к анализу данного феномена, еще раз под­черкнем, что ИСС есть единство субъективных ощущений человека и внутриорганических преобразований. Изучение ИСС состоит в поисках смысла состояний транса и экстаза в различных измерениях (на культурном, биологическом, нейрохимическом уровнях). Выделим наибо­лее фундаментальные исследования в этой области. Прежде всего назо­вем коллективный труд, выполненный под руководством Э. Бургиньон "Религия, ИСС и социальные изменения" (1973), исследования У. Ла Барре "Галлюциногены и шаманистские корни религии" (1972), Р. Прин-са "Шаманизм и эндорфины: гипотезы для синтеза" (1982), Б. Леке "Нейробиология ритуального транса" (1979), Н. Хольма "Изучение экстаза в XX в." и др.

Наиболее разносторонние и разнообразные исследования принадле­жат американскому антропологу Э. Бургиньон. Эта тема стала централь­ной в ее творчестве с 1947 г. Она — автор интересных гипотез, касаю­щихся культурного, социально-экономического назначения и психологи­ческого смысла экстатических состояний в жизни различных народов.

Э. Бургиньон в своей книге "Психологическая антропология" (1979) выделяет следующие особенности ИСС: изменения в ощущениях, воспри­ятии, мышлении, потеря ощущения времени, контроля, изменение в выра­жении эмоций, восприятии своего собственного тела, сужение или расши­рение границ "Я" (например, акцентированное чувство единства с людь­ми, природой), растворение собственного "Я", сверхвнушаемость и др.

Перечисленным признакам отвечают религиозный и сексуальный экстаз, ритуальный транс, состояние гипноза, сон в активной фазе, ко­гда мы видим сны, состояние просветления, озарения в восточных куль­турах (сатори), ощущения, испытываемые человеком в кризисных со­стояниях (перед смертью), состояния, переживаемые в трансперсональ­ной медитации, а также комплекс явлений, названный американским психологом А. Маслоу высшими переживаниями. К ним относятся ком­плекс ощущений, воспринимаемых человеком в результате или в про­цессе деятельности: высшие точки творческого переживания, вдохнове­ния, мгновения экстаза от восприятия красоты природы и духа.



Нередко возникают возражения против объединения столь разно­родных явлений, особенно сна, в одно целое. Следует рассмотреть, со­ответствует ли этот феномен признакам измененного состояния созна­ния (имеется в виду та фаза сна, в которой мы видим сновидения). Изменяются ли во сне наши ощущения, например, наше собственное тело, восприятие особых, неведомых наяву состояний? Во сне человек может летать, не чувствовать своего тела. Теряет ли человек чувство времени в сновидениях? Такие явления наблюдаются. Можем ли мы контролировать свое поведение во сне? Не всегда.

Еще один важный признак ИСС — сверхвнушаемость или потеря критичности. Во сне мы очень часто верим в действительность происхо­дящего и эмоционально переживаем его. Хотя иногда вмешивается ра­циональное "Я" — "я же сплю" или возникает желание проснуться, выйти из неприятной ситуации. Важно при этом заметить, что лишение сна или регулярный краткосрочный сон — один из элементов техники введения в транс в традиционном обществе наряду с сенсорным голо­дом, физическим стрессом, ритмической музыкой и танцами.

Интересно, что намеренное вхождение в ИСС может достигаться прямо противоположными способами: отсутствием эмоциональных впе­чатлений, тишиной и избытком эмоциональной активности. При дли­тельном недостатке сна организм человека как бы компенсирует, допол­няет, удовлетворяет свои потребности видениями наяву или ИСС в ка­кой-либо другой форме. То же самое касается ощущения людей, долгое время лишенных сенсорной информации (длительные путешествия, пребывание в сурдокамере, в космических полетах). Они могут слы­шать музыку, голоса людей и тому подобное, что не редкость в экстре­мальных условиях. В качестве примера влияния сенсорной депривации, лишения общения человека в трудных природных условиях, приведем ощущения X. Риттер, проведшей 60 суток в условиях полярной ночи на Шпицбергене. У нее часто возникало чувство всеобщей гармонии, осо­бого смысла окружающего мира. Она чувствовала, что как бы слилась со Вселенной. У нее развивалось состояние любви к этой ситуации, сопровождающейся галлюцинациями. Эту любовь она сравнивала с со­стоянием, которое испытывают люди при приеме наркотиков или нахо­дясь в религиозном экстазе. Вполне можно предположить, что таким способом человек защищается от перенапряжений и стрессов, когда сра­батывает психологическая защита.

В традиционных обществах экстатические ритуалы являются свое­образной вакцинацией против психозов и неврозов, повышают психоло­гическую стабильность общности путем намеренного вызывания одер­жимых, патоморфных, по форме сходных с патологией, состояний. Но назначение ИСС может быть и менее глобально — оно состоит в пре­одолении дискомфорта, разлада с самим собой и другими, повышенной раздражительности. Сон же снимает дисбалансированность, приводит к согласованности десинхронизованных тенденций в человеке. Смысл та­кой реакции человека состоит в компенсации, своеобразном дополнении того, чего не хватает ему для нормального функционирования в тех или иных условиях. Этим поддерживается психологическая стабильность и активизируются энергетические резервы человека.

В современном обществе постоянно воспроизводятся условия, не­обходимые для вхождения в ИСС: это сенсорный голод, физический стресс, отчуждение человека от человека, недостаток эмоционального общения. К этому надо добавить блокировку эмоций с благословения технократической идеологии. Эмоции, являющиеся энергетическим фун­даментом человека, ищут обходной способ высвобождения, который, как правило, ведет не к гармонизации, а к разбалансировке отноше­ний индивида с самим собой и с окружением. Это выражается в агрес­сивности, враждебности по отношению к окружающим, может приво­дить к психологическим расстройствам, вплоть до психозов. Нередко нереализованная энергия ударяет по внутриорганическим автоматиче­ски регулируемым процессам, что приводит к нарушению их нормаль­ного функционирования и к различным патологиям (кардиологиче­ским, язве желудка и т. д.).

Одна из функций ИСС — противостоять патологическим тенденци­ям, стремиться преодолеть непонимание, рассогласованность, десинхро-низацию человека с самим собой, с окружающими, повысить уровень коммуникабельности, развить способность к общению. Иначе говоря, сформировать способность человека к самореализации заложенных в нем возможностей. Именно так понимает задачу психотерапии (важней­шая роль здесь отводится ИСС) А. Маслоу. Он полагает, что основная цель всех видов терапии — самоактуализация, предельным выражени­ем которой являются "высшие переживания", "мгновения экстаза, ко­торые нельзя купить". В книге "Мотивация и личность" А. Маслоу так описывает впечатления людей о высших переживаниях: "сужение поля зрения, одновременное чувство прилива сил и ни с чем не сравнимой беспомощности, ощущение возвышенного экстаза, потери ориентировки во времени и пространстве и, наконец, сознание того, что произошло что-то очень важное и значительное, ценное"5.

Существенная черта высших переживаний — достижение большей целостности во внутриорганическом функционировании человека и инг теграции между индивидом и внешним миром. «Вероятно, — полагает Маслоу, — высшие переживания есть огромная интенсификация любог го переживания, в котором присутствует потеря "Я" или его границу или забывание себя и восхищение музыкой или искусством»6. Одной из важнейших черт, необходимых человеку для достижения гармоник, Маслоу считает чувство прекрасного, формирование которого должно быть сверхзадачей обучения.

Научить человека слышать и видеть красоту, сопереживать ее в про» изведениях искусства — именно на этой основе возможен один из видев психотерапии, использующей механизмы, которые заложены в воспри­ятии искусства. Человек, воспринимая произведение искусства, сопереживает, становится соучастником действия. Он в каком-то смысле по­гружается в поток описываемых или показываемых событий, полно­стью отдаваясь происходящему. Он на время частицу своего "Я" при­соединяет к"другому".

Катарсическое воздействие искусства подобно очищающему дейст­вию грозы, которой предшествовало мучительное предгрозовое конфликт^ ное состояние. Один из лучших символов просветляющего влияния но- ( кусства — финал фильма А. Тарковского "Андрей Рублев". После мучительных творческих поисков главного героя, жизни, полной стpaдания, — гроза и теплый легкий дождь, подсвеченный солнцем. Эта сцена несет в себе гармоническое начало, символизирует блаженство, и зрит ли ощущают легкость и просветление.

Вообще восприятие произведений искусства, наслаждение ими в ихг I пиковых формах также есть ИСС, высшее переживание, во многих чер­тах соответствующее определению, приведенному ранее. Вот как описывает влияние музыки Л.Н. Толстой в "Крейцеровой сонате": "Музыка заставляет меня забыть себя, мое истинное положение, она переносит; меня в какое-то другое, не свое положение... Она, музыка, сразу, непосредственно переносит меня в то душевное состояние, в котором нахо­дился тот, кто писал музыку"7.

Искусство гармонизирует чувства, вносит определенный порядок в души. Нередко произведения искусства приводят человека в состояние блаженства. И для этого не всегда необходимы Бетховен или Толстой. Нужно эмоциональное созвучие внутреннему состоянию человека, со­гласование между ним и произведением искусства в классической или современной форме.

Эйфория, блаженство (экстаз) — непременный элемент почти всех ИСС, хотя и не всегда. Сосредоточимся на ощущениях человека, испы­тывающего высшие переживания, блаженство. «Этот ряд переживаний со все уменьшающейся экстраверсией заканчивается состояниями экста­тического счастья, когда "Я" всецело захвачено чувством, когда в субъ­ективном восприятии исчезает внешний мир, когда человек находится вне времени и вне пространства, он "вне себя" (точное название слова "экстаз")»8.

Состояние блаженства перед эпилептическим припадком описывает Ф.М. Достоевский в "Идиоте": "Ощущение жизни, самосознания почти удесятерилось в эти мгновения, продолжавшиеся как молния. Ум, серд­це озарялись необыкновенным светом, все волнения, все сомнения его, все беспокойства как бы умиротворялись разом, разрешались в какое-то высшее спокойствие, полное ясной гармонической радостей надежды, полное разума и окончательной причины"9.

 

 

4. Механизм действия экстатических состояний в культуре и его биологические основания

ЕЩЕ СОВСЕМ недавно, до середины 60-х годов, экс­татические состояния рассматривались только как патологические. Но с развитием психологической науки и антропологических исследований, большего внимания к внутреннему миру человека, под влиянием фило­софских и религиозных учений Востока отношение к ним изменилось. Конечно, такие состояния могут быть признаком патологии, психиче­ской дисфункции человека. Но не всегда их наличие означает патоло­гию. Вопрос о норме и патологии должен решаться не абстрактно-догма­тически, а конкретно-ситуационно, так как нормальное поведение чело­века не есть неизменное качество, а функция, зависящая от конкретно-исторической, этнокультурно- и эколого-биологически обусловленной си­туации.

В качестве отрицательных моментов экстатических состояний при­водят положение о том, что эмоциональное возбуждение подавляет высшую психическую деятельность, сужает сознание до узкого круга представлений, связанных с эмоцией. Последняя доминирует, восприятие внешнего мира выключается или искажается. Но что происходит потом?

Согласно А.А. Ухтомскому, "центр, близкий в своем возбуждении к кульминации, от добавочного раздражения будет впадать в торможе­ние"10. Другими словами, из активного состояния человек перейдет в пассивное, расслабленное, а человеку эпохи НТР это часто просто не­обходимо. Из-за поломки механизма перехода из активного в пассив­ное состояние и наоборот происходит много заболеваний: бессонница, депрессия и т. д. Исходи из концепции А.А. Ухтомского, именно доми­нанта — важнейший принцип поведения и реагирования человека (в том числе и в эмоциональной сфере), которые определяются соеди­нением этнокультурного опыта и наличной ситуации.

Наш же мозг — это "удивительный аппарат, представляющий собой множество переменных, калейдоскопически сменяющихся органов пре­дупредительного восприятия, предвкушения и проектирования среды. Процесс же смены органов достигается посредством образования доми­нанты и торможения прочего мозгового поля"11. Доминанта объединяет комплекс симптомов во всем организме — и в мышцах, и в секреторной работе, и в сосудистой деятельности. Доминанта есть совокупность цен­тров с повышенной возбудимостью на разных уровнях головного и спин­ного мозга, а также автономной системы.

Воспоминание доминанты — это возобновление в организме всего комплекса явлений на всех уровнях. При таком понимании общефизио­логического процесса становится ясен общий механизм, возможность, необходимость и основания переключения человека от одной формы деятельности к другой. Возбуждение одних центров вызывает торможе­ние других. Перевозбуждение тормозит доминанту. Именно этот прин­цип положен в основу терапий аналитического типа: "с избытком" пере­жить неприятный эпизод, имевший травматические последствия.

Травматические ситуации прошлого — заторможенное психофизиоло­гическое содержание предшествующих доминант, которые ушли в под­сознание и их необходимо согласовать с настоящим. Пережитые доми­нанты не всегда отрицательны. Переживаемые заново самые счастливые события в жизни человека дают ему возможность выйти из трудной или экстремальной ситуации. Таким образом, память о прошлом может по­мочь человеку. Еще один вариант использования доминанты — формиро­вание воображаемой доминанты с положительной эмоциональной окра­ской и сопереживание ее. В этом заключается основа психотерапии.

Итак, можно утверждать, что экстатические состояния необходимо рассматривать не только как патологические. Они играют определен­ную роль в функционировании человека как члена общности. Одна из важнейших функций ИСС — релаксация, т. е. переход из активного, возбужденного состояния в пассивное. Экстатические ритуалы помога­ют достичь оптимального соотношения уединенности и общения как важ­нейших потребностей человека. Потребность в уединенности состоит в избирательном контроле доступа к "Я", т. е. к открытости или к закрытостидля социальной и физической стимуляции. В традиционном обще­стве в этнокультурной традиции заключены способы балансировки со­стояний "уединенность—общение", т. е. регулируются отношения "Я — другие". Общество компенсирует максимальную открытость традиция­ми, связанными с временной изоляцией. И, наоборот, в культурах с максимизацией уединенности, например на Сицилии, это компенсирует­ся раскрепощенным поведением, например на карнавалах. ИСС, рас­смотренные как доминирование эмоции, также являются способом регу­ляции отношения "Я—другие", имеющим сложный двойственный ха­рактер. С одной стороны, круг представлений сужается до одной эмо­ции, выраженной определенным комплексом ощущений, и торможени­ем остального. С другой стороны, расширяются границы "Я", возраста­ет стремление к общению, сплоченности с участниками ритуала, едине­нию с природой.

Согласованные действия людей, достижение коммуникации, пони­мания, т. е. оптимальная реализация отношений "Я—другие", есть ос­нова функционирования любой этнокультурной общности. Важнейшим аспектом здесь представляется специфика этого процесса в обществе, обусловленная особенностями социального типа деятельности: человек воздействует не только на материальные предметы, но и на идеи, обра­зы, понятия. Фундаментальным свойством человеческой деятельности является целеполагание, действие по идеальной схеме, плану и их во­площение в духовной или материальной действительности. Такой спо­соб действия предполагает вынесение во вне человека результатов его индивидуальной деятельности в объективированных формах: устной речи, в виде искусства, воплощение идей в материальной форме.

Результаты труда превращаются в посредников, можно сказать ме­диаторов, между людьми данной общности, между общностями. Но главное при культурном способе деятельности состоит в том, что опыт не закован внутри индивида — он становится достоянием других, со­циальным опытом. Именно на основе целеполагающего действия воз­можно понимание между людьми, сохранение традиций, историческая преемственность. Именно благодаря ему сохранилась культура уже давно исчезнувших цивилизаций.

Важно, что идеально-предметные результаты духовной деятельности, существующие в достаточной степени независимо от индивида (воздейст­вие словом, искусством, системами массовой коммуникации и т. д.), об­ладают обратной силой воздействия на человека, на формирование его внутреннего "Я". Человек, обладая универсальной природой, не может реализовать все свои возможности, стремления и т. д. Способность неза­висимо манипулировать образами в воображении, сопереживать в про­цессе восприятия искусства дает возможность компенсировать то, что человек не может реализовать в действительности. Умение вообразить себя другим, быть в роли другого есть основа ряда психотерапевтиче­ских приемов. В ИСС, в экстатических ритуалах расширяются границы "Я", человек на время становится другим, перевоплощается.

Потребность быть другим и способность удовлетворять эту потреб­ность формируются еще в детстве. Дети видят перед собой свое будущее — взрослых. Они представляют себя другими, в играх осваивают окру­жающий мир, преобразуют действительность в образной, идеальной форме. Эта способность остается и у взрослых, но чаще всего в виде угасшей, заторможенной и забытой доминанты.

Все изменения, достижения человек проецирует во вне, а его "Я" остается относительно неизменным. Стабильная основа "Я" связана с автоматически регулируемыми внутриорганическими функциями орга­низма, обеспечивающими его целостность и взаимодействие с окружаю­щей средой: газообмен, водообмен, внутренний обмен веществ и т. д. Эта система (автономная или периферическая нервная система) функ­ционирует без участия сознания, и в ее стабильности — залог жизнедея­тельности человека.

Другая система управления в организме (центральная нервная сис­тема, уровень сознания), напротив, подвержена изменениям, обучению и т. д. Она регулируется и со стороны сознания, что делает возможным изменения "Я". Взаимодействие этих двух систем управления, в данном случае выделенных функционально, является основой процессов, про­исходящих при ИСС и во время различных сеансов психотерапии. Рас­смотрим теперь внутриорганический уровень этих явлений.

Какова природа транса и его функция во внутриорганических про­цессах? По мнению современных ученых, например Б. Леке, "ритуаль­ный транс... происходит из манипуляций универсальными нейрофизио­логическими структурами, содержащимися потенциально в поведении всех нормальных индивидов и функционирующими как гомеостатиче-ский механизм для индивидов и групп"12.

Ряд зарубежных исследователей, в том числе Е. Чаппл, автор кни­ги "Культура и биологический индивид", утверждают, что дисфунк­ции индивида, а также разобщенность внутри группы имеют своей основой эмоциональную асинхронию. Задача различного рода ИСС, в том числе ритуального транса, — устранить ее. Е. Чаппл рассматри­вает музыкальные ритмы, будь то ритуальная или современная музы­ка, как синхронизаторы внутриорганических процессов. Синхрони­зируются биоволновая активность мозга, рассогласованность внутри-органических процессов самого различного уровня. В этом сущест­венную роль играют музыкальные ритмы, близкие по частотным ха­рактеристикам альфа-ритму человеческого мозга (8 — 14 Гц), а также вспышки света на рок-концертах (свет также является отличным син­хронизатором биологических процессов). Такая стимуляция активи­зирует эпилептоидную тенденцию, которая в скрытом состоянии при­сутствует в каждом человеке и дает возможность войти в ИСС, вплоть до транса, вызываемого спазмом головного мозга. Назначение транса в подобных случаях состоит в выключении на время отдельных сис­тем организма и переводе его из активного состояния в пассивное. Особо хотелось бы подчеркнуть, что этот процесс касается не только мозга и ЦНС, но и ритмов мускульной активности тела и других про­цессов внутри организма, осуществляющихся без участия сознания, воли, автоматически, например таких, как газообмен, сердечная ак­тивность и т. д.

 

 

5. Функции измененных состояний сознания в традиционном обществе

В ТРАДИЦИОННОМ обществе намеренно вызван­ные экстатические состояния — широко распространенное явление. Со­гласно этнографическому атласу (свод разнообразных сведений о куль­турах) Мёрдока, ритуалы с экстатической составляющей встречаются в 90% из 488 традиционных культур, а у североамериканских индейцев даже в 97% этнических общностей.

Антропологи выделяют три типа техники экстаза — способа вхожде­ния в транс: сенсомоторную депривацию (физический и психологиче­ский стресс, сенсорный, моторный и физический голод), употребление наркотических веществ, воздействие ритмических движений и звуков (пение и музыка). Э. Бургиньон выделяет два основных типа ИСС в традиционных обществах: галлюцинаторный транс (или просто транс) и истерический, или транс одержимости (неистовости). Примечатель­но, что трансу, состоящему в основном из видений, — чаще всего под­вержены мужчины, а трансу одержимости — женщины.

Касаясь психологической характеристики этих явлений, надо отме­тить, что если в галлюцинаторном трансе человек взаимодействует с себе подобным (другим воображаемым), то в трансе одержимости дру­гим становится сам участник. В трансе, как правило, человек помнит все свои переживания. Одержимость в трансе сопровождается потерей памяти.

В то время как физически пассивный участник транса (обычно муж­чина) активен в своем воображении, фантазиях, физически активный участник транса одержимости (как правило, женщина) психологически пассивен, тело его используется как посредник между духами и други­ми людьми, участвующими в ритуале.

Для вхождения в транс одержимости женщины редко принимают наркотические вещества — в основном используется ритмическая музы­ка, танцы, пение. Транс же у мужчин вызывается гипогликемией, кото­рая моделируется сенсорной депривацией, постом, наркотиками. Иначе говоря, гипогликемия может быть существенным условием возникнове­ния болезни, психоза и одновременно специально вызванным для вхож­дения в транс синдромом13.

Таким образом, очевидно, что грань между патологией и нормой в культурах функциональна. Это означает, что одно и то же состояние человека должно оцени­ваться различно, в зависимости от конкретной ситуации и деятельной направленности, цели (индивидуальная или коллективная), этнокуль­турного содержания действия и роли в жизнедеятельности всей общно­сти. Перефразируя известную мысль А.А. Ухтомского, можно сказать, что нормальное поведение человека есть не предопределенное, раз и на­всегда неизменное качество, но функция от определенной конкретики — исторической, этнической, экологической.

Основная цель экстатических состояний — психологическая защита общества. Так в культурно-приемлемой форме разрешается внутренний конфликт между индивидуальными желаниями и культурными норма­ми, уменьшается вероятность психологических дисфункций.

В регулярных экстатических ритуалах реализуется еще одна особен­ность народной психотерапии — отбираются индивидуальные психоло­гические качества, более желательные в том или ином типе традицион­ного общества. Согласно Э. Бургиньон, галлюцинаторный транс рас­пространен там, где основной способ поддержания существования лю­дей — охота, а транс одержимости — там, где жизнь людей зависит от сельского хозяйства.

Естественно, в обществе охотников какие-то психологические черты более ценны, нежели среди аграриев. Тогда как характер мужчины в обществе охотников формируется в духе независимости и самоуверен­ности, для женщины в аграрных культурах уступчивость и послушание считаются наиболее желательными качествами.

Анализируя психологическое содержание экстатических состояний людей, можно видеть, что мужчина в них активен и независим, а жен­щина личностно пассивна и покорна, хотя физически активна.

Отбор и закрепление определенных психологических черт, желатель­ных для данной этнокультурной общности, стабилизируют ее, снижают агрессивность, враждебность, так как приоритетное развитие получают поведенческие стереотипы, адекватные социальной природе общности в данных экологических условиях. По мнению антропологов, психотера­певтические потребности индивидов различны в зависимости от уровня сложности социальной организации общности.

 

 

6. "Нейрохимическая" основа культуры

НОВЫЙ ЭТАП в изучении ИСС наступил в связи с открытием в 1975 г. эндорфинов (внутриорганические аналоги опиу­ма), содержащихся в нашем организме и обеспечивающих регуляцию ряда процессов в нем.

Открытие эндорфинов получило живейший отклик в психологиче­ской антропологии. В 1980 г. в Монреале была проведена конференция "Шаманизм и эндорфины", на которой антропологи совместно с нейро-химиками обсуждали эту сложную проблему. С открытием эндорфинов был найден нейрохимический коррелят ряда процессов, происходящих с человеком во время ритуалов шаманистского типа и в ИСС в целом. Был сделан еще один шаг в познании процессов, позволяющих челове­ку активизировать свои внутренние энергетические резервы.

Канадский ученый Р. Принс, один из организаторов конферен­ции, в статье "Шаманы и эндорфины: гипотезы для синтеза" выдви­нул предположение о существовании универсальной характеристики всех терапевтических ритуалов шаманистского типа. Она состоит в том, что человек, находящийся в гиперстрессе, в экстремальных ус­ловиях нередко неожиданно чувствует необычайное спокойствие и даже блаженство. Зачастую в религиозном контексте такое изменение оце­нивается как вмешательство всемогущего защитника, покровителя, Бога. Это явление свойственно не только традиционному, но и совре­менному обществу. По данным социологических исследований, в США и в Англии около 30% опрошенных хотя бы раз в жизни испытали подобные ощущения (переход от сверхстресса к блаженству), а 5% даже часто.

Очень близки к этому феномену ощущения бегуна на длинные дис­танции, когда приходит второе дыхание. Р. Принс связывает все эти явления с критическим уровнем содержания в организме эндорфинов. Причем данная адаптивная система функционирует не только в кризис­ных ситуациях, но и в условиях ритуала, а также в гиперстрессовых ситуациях во сне. Ученый полагает, что это явление представляет собой психологический аналог гомеостатического физиологического механиз­ма автономной нервной системы, защищающей психологическую ста­бильность, положительный эмоциональный тонус.

Современный этап в анализе роли ИСС характеризуется явно выра­женными поисками универсальных, всеобщих черт этого явления. Ос­новной путь в реализации интегративного подхода — целостное рас­смотрение человека в единстве онто- и филогенеза, его функционирова­ния как социального индивида, но с учетом реальных биологических оснований. Ярким примером этой тенденции и стремления не замыкать­ся в рамках одной дисциплины является работа венгерских ученых Е. Фреска и С. Кюльсар «Роль социальных уз в модуляции физиоло­гии ритуального "транса"». Предмет их специального анализа — соци­альная привязанность.

Возникновение привязанности, явления, аналогичного импринтингу у животных, существование тесных уз между матерью и ребенком в раннем возрасте есть основа социального взаимодействия в обществе и гарант нормального развития и психобиологического функционирова­ния человека. Венгерские исследователи полагают, что терапевтические ритуалы есть "нейробиологически опосредованная сложная форма при­вязанности, результатом которой является глубокая психобиологиче­ская синхрония между взрослыми"14.

Этот результат достигается вхождением в ИСС и активацией эндор-финов, которые есть форма консервации энергетических резервов орга­низма. Венгерские ученые провели аналогию между состоянием, кото­рое следует после отмены наркотических препаратов, и симптомами, наблюдаемыми у ребенка, на время изолированного от матери. Как по­казывают многочисленные зарубежные исследования, у людей после отмены наркотических препаратов и у детей, изолированных от родите­лей, появляется дистресс лишения в очень близких формах. Аналогич­ная ситуация возникает не только в указанных случаях, но и в резуль­тате потери близких, разлуки, утраты связи с этноконфессиональной группой, при тоске по родным местам.

Э. Фреска и С. Кюльсар полагают, что эндорфины — один из важ­нейших нейрохимических коррелятов социальной сплоченности, един­ства и т. д. Основная идея ученых: социальная привязанность и эндор­фины взаимодействуют, т. е. как общность активизирует эндорфины, так и, наоборот, эндорфины усиливают ощущение единства, сплоченно­сти. Ученые высказывают также предположение о том, что эндогенные опиаты играли существенную роль в антропогенезе, в котором осущест­вилась интеграция трех кортикальных зон. В последних, в свою оче­редь, сосредоточено наибольшее количество опиатов. Таким образом сформировался нейробиологический механизм, составляющий органи­ческую основу для возникновения социальных уз, привязанности, для функционирования социального типа жизнедеятельности. С одной сто­роны, он закреплял чувство общности, а с другой — само наличие кол­лективных действий, формирующих социальную привязанность, ока­зывало обратное воздействие на внутриорганические структуры. В про­цессе становления человека и общества сложилась система ритуалов, способствующая укреплению социальных уз и тормозящая агрессивные устремления отдельных индивидов. На смену биологическим способам регуляции отношений пришли социальные. Феномен сознания, разум сделали возможной психобиологическую регуляцию как в общности, так и индивидуально.

В завершение характеристики ИСС как стороны культуры хоте­лось бы остановиться на нескольких моментах, актуальных для совре­менной культуры. Во-первых, появилась совершенно новая виртуаль­ная культура: виртуальная реальность создается при помощи совре­менных технических средств. Это явление уже стало темой ряда аме­риканских кинофильмов. Виртуальная реальность превратилась в ат­рибут культурной действительности индустриальных стран. Оценива­ется данное явление по-разному. Одни считают, что виртуальная ре­альность опаснее любого наркотика, она создает особые ИСС, человек живет в некоем идеальном мире. Другие видят в этом рождение куль­туры будущего и призывают разрабатывать психологию и философию киберкультуры виртуального века. В каком-то смысле создание виртуальной реальности продолжает логику культурного взаимодействия человека, начинавшегося с того, что он создал квазиприродную среду обитания.

Второе обстоятельство обусловлено формами ИСС, выбираемыми человеком в современной культуре, так как это строго не регламентиру­ется нормами поведения в индустриальных странах. В принципе, чело­веку предоставляется свобода. Но при этом нельзя забывать, что все же наивысшее удовлетворение человеку культурному доставляет примене­ние своих сил в любой форме человеческой деятельности.

взаимодействие культуры, личности И ПРИРОДЫ

ПРОБЛЕМА, сформулированная в заголовке, состоит из двух относительно самостоятельных частей. Первая пред­ставляет собой анализ формирования теорий о взаимодей­ствии культур и их природного окружения. Вторая отра­жает опосредованное влияние экологического окружения на психологические особенности личности и характеристики процесса вхождения в культуру (энкультурация) через культурные стереотипы поведения. Ведущей теорией в зарубежных исследованиях взаимодей­ствия культуры и природы является экологическая антропология. Ей предшествовали различные версии географического детерминизма.

 

 

/. Общекультурологический аспект взаимодействия общества и природы

Согласно географическому детерминизму, определяющее значение в историческом развитии культур играют природные условия. Теоретиче­ски такое понимание историко-культурного процесса оформилось у Ш. Монтескье. По его мнению, культурное развитие и даже форма го­сударственного управления зависят от климата, плодородия почвы и других естественно-природных факторов. В XIX — начале XX в. кон­цепцию географического детерминизма разрабатывали Г. Бокль, Ф. Рат-цель, Л.И. Мечников, Г.В. Плеханов.

В первой половине XX в. в науках о культуре доминировал посси-билизм, рассматривающий природную среду в качестве пассивного фун­дамента, на котором могут возникать и развиваться различные виды человеческих обществ. Природная среда играет лишь ограничиваю­щую роль — она признается существенным фактором в объяснении, почему некоторые явления культуры отсутствуют, но не объясняет, почему они встречаются.

После второй мировой войны на смену поссибилизму пришла эколо­гическая антропология, объясняющая взаимовлияние природной среды и культур. Термин "экологическая антропология" в 1955 г. ввел в науч­ный оборот американский антрополог М. Бейтс. От классических вер­сий географического детерминизма экологическая антропология отли­чалась двумя особенностями. Во-первых, анализировалось взаимодей­ствие природы и культуры, т. е. учитывалось влияние культуры, даже на доиндустриальном уровне, на экологическое окружение. Во-вторых, окружающая среда рассматривалась только с точки зрения используе­мых человеком ресурсов и условий, а не как совокупность всех природ­ных особенностей той или иной территории.

В экологической антропологии выделяется несколько подходов к изучению взаимодействия природы и культуры. Наиболее распростра­нен связанный с исследованиями Дж. Стьюарда (1902 — 1972). Его кон­цепция называлась культурной экологией. Основная направленность концепции — изучение адаптации общества к окружающей среде. Глав­ной ее целью является выяснение того, начинаются ли с адаптации внут­ренние социальные изменения эволюционного характера. Культурная адаптация — процесс непрерывный, поскольку ни одна культура на­столько совершенно не приспособилась к среде, чтобы превратиться в статичную. Существенную роль в теории Дж. Стьюарда играет понятие "культурный тип", определяемое как совокупность черт, образующих ядро культуры. Эти черты возникают как следствие адаптации культу­ры к среде и характеризуют одинаковый уровень интеграции. Ядро куль­туры — это совокупность черт, наиболее непосредственно связанных с деятельностью по производству средств существования и с экономиче­ским устройством общества. Кроме того, ядро культуры включает так­же социальные, политические и религиозные институты, тесно взаимо­действующие с производством средств существования. Идеи Дж. Стьюар­да получили дальнейшее развитие в трудах представителей американ­ской культурной антропологии М. Салинса, Д. Беннета и Р. Неттинга.

Существенно дополнил культурно-экологический подход М. Салинс. Он предложил относить к окружающей с









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.