Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Почему китайские и вьетнамские дети так легко учатся





Музыкальному языку

 

Теория Огороднова говорит: гортань воспринимает звуки также, как и слух. Голос не только воспроизводит, но и воспринимает. Это подтверждают опыты русских психологов во главе с профессором А.Н. Леонтьевым. Они обнаружили: слушание музыки возбуждает биоэлектрическую активность в гортани, даже если при этом голосовые связки не работают.

Большинство языков мира «темброво-артикуляционные»: они основаны на распознании гласных и согласных, а не на определении звуко-высотности голоса. Исключение составляют несколько языков Востока – например, вьетнамский и китайский. Звуко-высотность является здесь составной частью речи.

Русские и английские ученые обнаружили: у 30% населения «темброво-артикуляционных» стран не развивается музыкальный слух. Эти люди воспринимают музыку, как и речь – почти не различают звуки по высоте. Они не способны интонировать и «гудят» голосом, проговаривая мелодии так же, как привыкли проговаривать фразы. Между тем, население «звуко-высотных» стран отличается тонким слухом: люди наделены музыкальностью в ста случаях из ста! Свидетельствую: ученики вьетнамского и китайского происхождения - самые способные юные музыканты в моем классе. Их родители не потеряли языка, передали его детям – и их слух натренирован различать высоту звуков от рождения.

 

А.Н. Леонтьев выдвинул гипотезу: развитие речевого слуха "забивает" развитие музыкального. Мелодия в песне «опознаётся» косвенно, через речь. Выучив слова, можно даже подпевать - ведь чистоты пения никто не требует. Так речевой слух компенсирует недостаток музыкального и становится во главе слухового восприятия.



Леонтьев провел любопытный эксперимент: отобрав самых «глухих» к музыке, он очень быстро развил у них чувствительность к высоте звуков. Для этого применялось простое вокальное упражнение: надо было подстраивать голос под заданную высоту звука. «Результаты были удивительными, и для меня неожиданными. Мы работали с каждым испытуемым три раза в неделю, и это занимало, наверное, около получаса чистой работы. И представьте, после чрезвычайно короткого времени - десяти-пятнадцати дней - мы получали стремительное повышение чувствительности.»

«Повышение чувствительности» к высоте звука - это развитие музыкального слуха.

Итак, голос - не только орган восприятия музыкальных звуков, но и главный инструмент для развития слуха! Развивая голос с помощью инструмента, мы можем бесконечно совершенствовать распознавание звуков как в абсолютной высоте, так и в ладовом соотношении к друг другу. Знание музыкального алфавита и азбуки, а затем пение произведений по нотам с помощью сольфеджио – именно так развивается навык слышания звуков как элементов музыкальной речи.

А можно ли петь песни словами? Конечно, и даже нужно! Но не во время учёбы. Пение песен словами не помогает развитию музыкальной грамотности. Оно не закрепляет за звуками артикуляционных «имен», не связывает звуки с нотными знаками. Только пение сольфеджио решает все эти задачи, и без него музыкальное обучение настолько неэффективно, что вряд ли имеет смысл.

 

МУЗЫКАЛЬНОЕ ЗРЕНИЕ

Нужны ли «этюды для глаз»

 

Считается, что для того, чтобы человек сел и заиграл по нотам, ему достаточно знать элементарную теорию, запомнить ноты на нотном стане и развить определённую координацию. Однако из результатов ясно: этого явно недостаточно.

Самую важную часть работы во время чтения текста выполняет зрение. Но по какому-то невероятному недоразумению зрительные упражнения на восприятие текста полностью игнорируются! Результат печален: нормальная способность - «схватывать» взглядом текст, моментально отделять главное от второстепенного и прочитывать его в мгновение ока - считается «искусством на грани невозможного», которым владеют исключительно талантливые музыканты.

На самом деле «секреты» молниеносного чтения совсем не сложно понять и передать детям с самого раннего возраста. Трудность тут всего одна: преподавательские привычки и предрассудки. Нужно увидеть нотный стан глазами человека, видящего его первый раз в жизни. Мне удалось это сделать. Поздравим себя: «родные и близкие» нам ноты и линейки совершенно непонятны, даже враждебны ученику! Я увидела в графике нотного письма множество «подводных камней», о которые и разбиваются неопытные «корабли».

И тогда я стала приспосабливать нотоносец к естественному пониманию и прочтению. Чтобы развивать зрительные навыки, нужны были упражнения, и мне пришлось придумать их. Так появились специальные карточки, компьютерные игры и постеры. С их помощью глаза моих учеников тренировались различать отдельные элементы нотной графики.

 

Вот главные трудности, или неразвитые навыки, затрудняющие чтение нот.

1. Неспособность отличить поступенное движение от скачков через ступень. Человек не может мгновенно отличить ноты на линейках и между ними.

2. Неспособность быстро определять, где какая линейка и промежуток между линейками. Я сама в детстве постоянно путала ноты второй и третьей линейки и промежутки второй-третьей и третьей-четвертой линеек. Это вызвано тем, что линеек и пространств между ними на нотном стане больше 7 и зрительное восприятие «вязнет» в этом «зрительном лесу».

3. Несоответствие между «право-лево» (клавиши) и «верх-низ» (ноты). Нотный ряд или аккорд «поставлен на уши» относительно клавиатуры. Мелодия идет вверх - надо играть направо, а вниз - налево. До тех пор пока навык «право-верх, лево-низ» не сформировался, чтение нотного текста почти невозможно: ребёнок тратит внимание, чтобы каждый раз «повернуть» ноты.

4. Неспособность читать одновременно два ключа. Пока этот навык не создан, играть двумя руками – всё равно, что пытаться есть из пустой кастрюли.

5. Нет координации рук при считывании двух ключей одновременно. Пока руки не «встали», они мешают читать! Теперь в кастрюльке есть суп, но нет ни ложки, ни тарелки.

6. Нет развитого «музыкального глазомера» - точного видения расстояний между нотами (клавишами). Иначе говоря, не развита способность считывать и тут же проигрывать скачки в мелодии и сложные аккорды.

 

Чтобы помочь моим маленьким ученикам справиться с этими трудностями, я использовала дополнительную графику, а именно – цветовые и образные превращения нотного стана. Сначала это были карточки и письменные упражнения, а потом – компьютерные игры. И вот тут, с помощью интерактивной (реагирующей, отвечающей) анимации, мы смогли быстро и без трудностей развивать музыкальное зрение наших учеников.

Программа была опубликована - и я опять столкнулась с непониманием моих коллег. Мои графические открытия стали для них «ещё одной шарлатанской попыткой раскрасить ноты и клавиши». Это можно понять. На уроках музыки часто применялась вспомогательная графика, но ни один из этих подходов не стал эффективным и популярным. Для того, чтобы «раскрасить клавиши и ноты», не достаточно одной веры в визуальные образы. Нужно хорошо знать механизм зрительного восприятия. Графика должна быть опорой в обучении, а не «пятым колесом в телеге», как это часто происходило до сих пор.

 

 

Какие картинки учат музыке, а какие нет

 

-- Скажите, пожалуйста, куда мне отсюда идти?

- спросила Алиса.

-- А куда ты хочешь попасть? - ответил Кот.

« Алиса в стране чудес»

 

Дети любят яркие цвета и забавные картинки. И многие преподаватели используют краски и образы, чтобы сделать обучение более интересным и красочным. Совершенно понятное и оправданное стремление.

Однако тема этой книги - обучение музыкальному языку. А в этом деле важно различать цели музыкальной графики. Графика бывает иллюстративная и обучающая. Иллюстративная - расцвечивает и украшает сведения «о музыке». Обучающая - помогает овладеть музыкальной грамматикой и речью.

Сказочные образы и картинки, рисование услышанной музыки, раскрашивание клавиш, чтобы «порадовать глаз» – это попытки вызвать интерес и заполнить время на уроке «о музыке». Однако если ученик не погружается в мир звуков, как их автор - не музицирует, не поёт по нотам, не читает нотные тексты - никакая, даже самая изобретательная графика не удержит его живой интерес к музыкальному языку. Никакие «веселые картинки» не заинтересуют человека музыкой так, как пара простых, зато уже освоенных навыков игры на инструменте.

Вся папина родня в моей семье была финноговорящая, и я часто наблюдала общение моих родных на финском, не понимая ни слова. В детстве я наслушалась разговоров о красоте Финляндии, насмотрелась фотографий и фильмов. Но финский язык не стал мне ни понятнее, ни доступнее - ведь никто не учил меня говорить на нем! Другое дело - русский, украинский и английский. На них я могу общаться, и потому ощущаю их красоту и уникальность.

Однако вернемся к вспомогательной компьютерной графике.

Большинство компьютерных программ – это обучение «о музыке». Неэффективный, традиционный метод облекают в красочную графику и анимацию, не меняя его сути.

То же можно сказать и о традиционных методах, которые игнорируют вокальную природу развития слуха. Можно сочинить «увлекательные приключения нотных знаков», придумать самые остроумные «нотные» имена ее героям – но для обучения это пустые усилия. Чуда не произойдет – картинки и образы не помогут восприятию музыки с помощью гортани.

Правильный приём - «озвучивание» названий нот с помощью рисунка. Картинка с изображением ноты может стать опорой в музыкальном чтении. (Например картинка «домика» для ноты «до», «репки» для «ре» и так далее). Этим успешно пользуются многие преподавателей музыки. Картинки в этом случае - посредники между нотой и голосом, между голосом и инструментом. Поместите картинку и на нотный стан, и на клавишу - звучание клавиши поможет голосу найти ноту, и картинка свяжет голос, нотный знак и точную высоту звука. Здесь графический образ связывает в одну систему слуховое, мышечное, зрительное и знаковое восприятие звука. А значит, становится опорой музыкального мышления. Это пример действенной обучающей графики, которая помогает учить музыке независимо от яркости музыкального дарования.

 

 

Что кодировать цветом? Вот в чем вопрос…

 

Если мы используем цвет или образ, они должны быть проводниками, направлять зрительное внимание на восприятие обычного нотного текста. Графика нотного стана и вспомогательный образ должны дополнять друг друга, а не бороться за первенство, не «толкаться локтями» и не «перебивать друг друга». Понять это помогла мне одна моя коллега ещё на Украине.

Однажды она гордо заявила, что учит детей «цветовому восприятию музыки». Её ученики пишут музыкальные диктанты цветными карандашами. Каждой из семи нот она дает определенный цвет, и нужно писать её своим карандашом. Во время музыкального диктанта дети должны не только понять, какая нота звучит, но и вспомнить, какого она цвета, взять соответствующий карандаш и написать ее.

Боже Правый! Когда я представила себе, что творится в головах учеников на таких «новаторских» диктантах, у меня просто закружилась голова. Цвет и звук для нашего восприятия никак не связаны, потому что цвет мы воспринимаем зрением, а звук - слухом. Я читала много околонаучных статей о «подсознательном» восприятии звука в цветовой гамме, но нигде не было соответствий определённого звука определенному цвету. Таких эквивалентов просто не существует. Мы знаем нескольких композиторов, наделенных «цветомузыкальным восприятием». Например, так «слышали» Скрябин и Римский-Корсаков. Но и у них цветовые ассоциации во многом не совпадают.

За различение звуков по высоте отвечают слух и голос. Звуко-цветовые ассоциации у всех разные. Они меняются даже от настроения! Поэтому цвет никак не может быть опорой в понимании звука. Пытаться использовать такую опору – значит загонять восприятие звука в тупик. Как бы восприятие не старалось, оно не может связать то и это. Искать фиксированные ассоциации «звук-цвет» – то же, что искать черную кошку в темной комнате, когда ее там нет.

До сих пор встречаются попытки кодировать своим цветом каждую ступень звукоряда, привязывать цвет к клавишам и нотному стану. Но это мало помогает эффективности обучения. Во-первых, по законам восприятия, человек может одновременно оперировать максимум двумя-тремя новыми цветами (объектами). Запоминание семи цветов, закрепленных за нотами – по сути, новый абстрактный язык. Это тяжёлая и ненужная нагрузка для памяти. А во-вторых, как уже показано, звук и цвет никак не связаны в восприятии человека. Пытаться обучить звуку с помощью цвета - все равно, что объяснять вам финский язык с помощью перевода его на турецкий.

 

 

«Война и мир» на нотном стане

 

Однажды в наш детский сад пришли учителя и долго рассказывали старшей группе о великом русском писателе Льве Николаевиче Толстом. После урока кто-то из воспитателей догадался спросить у детей: что же они услышали? И дети уверенно поведали… о «толстом льве» и даже о «тигре толстом»!

Традиционный нотный стан так же понятен новичку, как роман «Война и мир» первокласснику. Значит, цвет и образ в музыкальном обучении нельзя отменять ни в коем случае.

Нотоносец и ноты совершенно не знакомы зрительному восприятию, а вот краски и образы усвоены уже давно. Что общего у картинки с музыкальной грамматикой? У них общий язык - язык графики. Цветная картинка может быть опорой именно зрительному восприятию нотного текста.

Главная трудность при чтении нот - совершенно новая система подачи графического материала. Педагогу трудно осознать эту проблему – он не видит, на что пытается опереться восприятие ученика. А ученик первым делом ищет аналоги тому, что уже знает – обычным книгам. Как правило, новички видят в нотах те же «книги» для звуков - и пытаются читать запись по тем же графическим правилам. И попадают в ловушку!









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.