Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







Общий вывод из трансцендентальной эстетики





Мы имеем здесь один из необходимых моментов для решения общей задачи трансцендентальной филосо­фии — как возможны априорные синтетические положе­ния, а именно мы нашли чистые априорные созерца­ния — пространство и время. В них, если мы хотим в ап­риорном суждении выйти за пределы данного понятия, мы находим то, что может быть a priori обнаружено не в понятии, а в созерцании, которое ему соответствует, и может быть синтетически связано с понятием. Но имен­но поэтому такие суждения никогда не выходят за преде­лы предметов чувств и сохраняют свою силу только для объектов возможного опыта.

О НАЧАЛАХ

ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНОГО УЧЕНИЯ ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНАЯ ЛОГИКА

ВВЕДЕНИЕ ИДЕЯ ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНОЙ ЛОГИКИ

О логике вообще

Наше знание возникает из двух основных источников души: первый из них есть способность получать пред­ставления (восприимчивость к впечатлениям), а вто­рой — способность познавать через эти представления предмет (спонтанность понятий). Посредством первой :

способности предмет нам дается, а посредством второй он мыслится в отношении к представлению (как только лишь определение души). Следовательно, созерцание и понятия образуют элементы всего нашего познания, так что ни понятия без соответствующего им некоторым об­разом созерцания, ни созерцание без понятий не могут дать знание. Созерцание и понятие бывают или чистыми, или эмпирическими. Эмпирическими — когда в них со­держится ощущение (которое предполагает действитель­ное присутствие предмета); чистыми же — когда к пред­ставлению не примешиваются никакие ощущения. Ощу­щения можно назвать материей чувственного знания. Вот почему чистое созерцание заключает в себе только в75



форму, при которой что-то созерцается, а чистое поня­тие — только форму мышления о предмете вообще. Только чистые созерцания или чистые понятия могут быть априорными, эмпирические же могут быть только апостериорными.

Восприимчивость нашей души, [т. е.] способность её получать представления, поскольку она каким-то обра­зом подвергается воздействию, мы будем называть чув­ственностью', рассудок же есть способность самостоя­тельно производить представления, т. е. спонтанность познания. Наша природа такова, что созерцания могут быть только чувственными, т. е. содержат в себе лишь способ, каким предметы воздействуют на нас. Способ­ность же мыслить предмет чувственного созерцания есть рассудок. Ни одну из этих способностей нельзя предпо­честь другой. Без чувственности ни один предмет не был бы нам дан, а без рассудка ни один нельзя было бы мыс­лить. Мысли без содержания пусты, созерцания без поня­тий слепы. Поэтому в одинаковой мере необходимо свои понятия делать чувственными (т. е. присоединять к ним в созерцании предмет), а свои созерцания постигать рас­судком (т. е. подводить их под понятия). Эти две способ­ности не могут выполнять функции друг друга. Рассудок ничего не может созерцать, а чувства ничего не могут мыслить. Только из соединения их может возникнуть знание. Однако это не дает нам права смешивать долю участия каждого из них; есть все основания тщательно обособлять и отличать одну от другой. Поэтому мы от­личаем эстетику, т. е. науку о правилах чувственности во­обще, от логики, т. е. науки о правилах рассудка вообще. Логику в свою очередь можно рассматривать двояко:

как логику или общего, или частного применения рассуд­ка. Первая содержит безусловно необходимые правила мышления, без которых невозможно никакое примене­ние рассудка, и потому исследует его, не обращая внима­ния на различия между предметами, которыми рассудок может заниматься. Логика частного применения рассуд­ка содержит правила правильного мышления о предме­тах определённого рода. Первую можно назвать началь­ной логикой, а вторую — органоном той или другой нау­ки. Последняя предпосылается большей частью в

школах как пропедевтика наук, несмотря на то что в раз­витии человеческого разума она составляет позднейшее приобретение его в то время, когда наука уже разработа­на и нуждается только в окончательной отделке и завер­шении. В самом деле, нужно уже довольно хорошо знать предметы, чтобы установить правила создания науки о них.

Общая логика может быть или чистой, или приклад­ной. В первой мы отвлекаемся от всех эмпирических ус­ловий, при которых действует наш рассудок, например:

от влияния чувств, от игры воображения, законов памя­ти, силы привычки, склонностей и т. п., стало быть, и от источников предрассудков и даже вообще от всего, что может быть причиной тех или иных знаний или может незаметно подсунуть нам их; все это касается рассудка только при определённых обстоятельствах его примене­ния, и, чтобы знать их, необходим опыт. Общая, но чис­тая логика имеет дело исключительно с априорными принципами и представляет собой канон49 рассудка и ра­зума, однако только в отношении того, что формально в их применении, тогда как содержание может быть каким угодно (эмпирическим или трансцендентальным). Общая логика называется прикладной тогда, когда она рассмат­ривает правила применения рассудка при субъективных эмпирических условиях, указываемых нам психологией. Следовательно, она заключает в себе эмпирические принципы, хотя она и есть общая логика в том смысле, что исследует применение рассудка без различия предме­тов. Она есть только чистилище обыденного рассудка, но не канон рассудка вообще и не органон частных наук.

Итак, та часть общей логики, которая составляет уче­ние о чистом разуме, должна быть совершенно обособле­на от прикладной логики (хотя все ещё общей). Только первая часть есть настоящая наука, правда краткая и су­хая, как этого и требует систематическое изложение уче­ния о началах рассудка. В этой науке, следовательно, не­обходимо всегда иметь в виду два правила.

1. Как общая логика, она отвлекается от всякого со­держания рассудочного познания и от различий между его предметами, имея дело только с формой мышления.

2. Как чистая логика, она не имеет никаких эмпириче-

ских принципов, стало быть, ничего не заимствует из психологии (как некоторые хотят этого), которая поэто­му не имеет никакого влияния на канон рассудка. Она есть доказательная доктрина, и все для неё должно быть п-' достоверным совершенно a priori.

Наука, которую я называю прикладной логикой (рас­ходясь с обычным значением этого слова, по которому она должна содержать определённые упражнения соглас­но правилам чистой логики), представляет рассудок и правила его необходимого применения in concrete, т. е. В79 при случайных условиях субъекта, которые могут пре­пятствовать или содействовать применению рассудка и даются только эмпирически. В ней идёт речь о внимании, о последствиях его и встречаемых им препятствиях, о происхождении заблуждений, о состоянии колебания, со­мнения, уверенности и т. п. Общая и чистая логика отно­сится к ней, как чистая мораль, содержащая только необ­ходимые нравственные законы свободной воли вообще, к учению о добродетели в собственном смысле, которое рассматривает эти законы при наличии препятствий, чи­нимых чувствами, наклонностями и страстями, которым люди более или менее подчинены, и никогда не может быть настоящей и доказательной наукой, так как подо­бно прикладной логике нуждается в эмпирических и пси­хологических принципах.









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2019 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.