Сдам Сам

ПОЛЕЗНОЕ


КАТЕГОРИИ







После Октябрьской революции (1917 г.)





Основными источниками анализа теории и практики образова­ния и воспитания в России в советский период (1917—1940) в дан­ной главе явились фундаментальные труды, изданные в разное вре­мя известными учеными в области историко-педагогической на­уки. Это: «Очерки по истории советской школы РСФСР за 30 лет» Н.А.Константинова и Е. Н. Медынского (М., 1948); «Проблемы истории советской школы и педагогики: Экспериментальное учеб­ное пособие в трех частях /Под ред. 3. И. Равкина (М., 1991); материалы для обсуждения на сессии научно-проблемного Совета по истории школы и педагогики в книге 3. И. Равкина «Вклад первых руководителей Наркомпроса в теоретическое обоснование прак­тических путей реализации ленинских принципов воспитания и образования» (М., 1988); сборник «Ленинские принципы воспи­тания и образования в теории и практике советской школы» (М., 1989); «Очерки по истории советской школы» (1969г.), а также труды и материалы ведущих педагогов того времени Шацкого С. Т., Крупской Н. К., Блонского П. П., Пинкевича А. П., Сороки-Росинского В. Н. и многих других, учебники и учебные пособия по педагогике и истории педагогики.

Не раскрывая широкий круг проблем истории образования и педагогической мысли советского периода, остановимся на трех вопросах: как создавалась образовательно-воспитательная систе­ма? Как решались организационно-методические и теоретические вопросы в период с 1917 г. по 40-е гг. (включая годы Великой Оте­чественной войны)? В каких направлениях развивались школа и педагогика в то время.

После Октябрьской революции Российское государство при­ступило к созданию новой школы. 9 ноября 1917 г. был подписан декрет об учреждении государственной комиссии по просвеще­нию, которой поручалось дело общего руководства народным про­свещением и разработка законопроектов по народному образова­нию. Наркомом просвещения был назначен А. В. Луначарский. Были поставлены задачи: достижение всеобщей грамотности населения, введение всеобщего и бесплатного обучения, организация учитель­ских институтов. Все управление школами передается Советам ра­бочих и крестьянских депутатов, при которых создавались район­ные, городские, областные отделы народного образования и куль­турно-просветительские комиссии.



С первых дней после революции велась борьба за советскую шко­лу. Все церковно-приходские, церковно-учительские школы, ду­ховные училища и семинарии, женские епархиальные училища, все другие школы духовного ведомства передаются в ведение Нар­компроса. В январе 1918г. издается декрет об отделении церкви от государства и школы от церкви.

В 1918 г. принято «Положение о единой трудовой школе» и од­новременно опубликована «Декларация о единой трудовой шко­ле». Эти документы выдвинули на первое место задачи всесторон­ней демократизации школы.

«Положение о единой трудовой школе» в законодательном по­рядке упразднило старую систему народного образования. Вместо многочисленных типов школ вводилась трудовая школа с разделе­нием на две ступени: I — от 8 до 13 лет (пятилетний курс); II — от 13 до 17 лет (четырехлетний курс).

К единой трудовой школе присоединился детский сад для де­тей от 6 до 8 лет, вводилось бесплатное совместное обучение, зап­рещалось преподавание религиозных предметов и исполнение ре­лигиозных обрядов в школе. Устанавливалась выборность педаго­гического персонала.

В отличие от «Положения», определявшего главным образом основные начала школьного дела в стране, «Декларация» освеща­ла те пути, по которым должна развиваться учебно-воспитатель­ная работа школы.

«Декларация» провозгласила идеи:

общественно-коллективного воспитания;

интернационального воспитания;

развития активных детей;

создания учительских организаций и кружков.

В построение новых программ предлагалось положить принцип организации учебного материала на основе общественно-трудо­вой деятельности. Выдвигался трудовой метод, как основной путь приобретения знаний.

Эти два документа сыграли важную роль в создании новой школы. В 1919г. был подписан декрет о ликвидации неграмотно­сти. Наряду с детской школой открывается школа для взрослых.

В программно-методической работе на первых порах приходи­лось идти ощупью, проверяя каждый шаг на практике. Сильно тормозили программную работу взгляды многих работников Наркомпроса того периода, отрицавших правомерность единых программ. В период 1918 —1920 гг. обязательных программ не су­ществовало. В 1920 г. были опубликованы новые учебные планы и примерные программы для школы II ступени. План 1920 г. сыграл значительную роль в будущем. Этот план включал в себя науки о природе, обществе, математические науки.

Школьная система, принятая в 1918 г. в виде единой трудовой школы, подвергалась изменениям. Были созданы рабочие факуль­теты, школы-клубы для рабочих, подростков, двухлетние школы для подростков и др.

В 1920 г. партийное совещание признало необходимым уста­новить вместо девятилетней, в качестве основного типа, семи­летнюю школу с двумя концентрами: первый — 4 года и второй — 3 года. Основной формой профессионального образования был тех­никум с четырехлетним сроком обучения.

Было принято решение о том, что профессиональное образо­вание должно осуществляться на базе семилетней школы, т. е. с 15 лет. Это, по заявлению Ленина, была временная мера, вызван­ная нищетой и разорением страны.

В 1923 —1924 гг. в сельских местностях на базе школ первой сту­пени создаются трехлетние школы крестьянской молодежи (ШКМ), дающие не только общеобразовательные, но и агрономические знания.

В 1921 г. возникают школы фабрично-заводского ученичества (ФЗС), в 1925 г. создаются фабрично-заводские семилетки (ФЗС). В этот период профессионализируется второй концентр школ вто­рой ступени.

Изменения школьной системы снова потребовали перестройки учебных программ. В 1923 —1925 гг. под руководством Государствен­ного ученого совета (ГУСа) были составлены новые программы. Это были не предметные, а комплексные программы. Борясь с имев­шимся в старой школе отрывом теории от практики, авторы про­грамм исключили предметное преподавание в начальной школе. Они отстаивали ту точку зрения, что вскрыть связи, существую­щие между явлениями реальной жизни, можно только при комп­лексном обучении.

В соответствии с этим в программах учебный материал распола­гался по следующим трем колонкам: 1) природа и человек; 2) труд; 3) общество.

Идея комплексного обучения приводила к установлению наду­манных и искусственных связей отдельных учебных предметов с комплексными темами. Программы ГУСа были очень противоре­чивыми. С одной стороны, они толкали школу на сближение с жизнью, с другой, не обеспечивали систему знаний. В результате учитель часть времени работал по комплексу, прорабатывая мате­риал трех колонок программы, а часть времени посвящал заняти­ям, ничем не отличающимся от уроков по русскому, арифметике,

геометрии и т. д.

В 1927 г. были созданы новые программы. Заявляя о «вернос­ти» комплексной системе, эти программы делают уже некото­рое отступление от «комплекса»: для школ первой ступени на­ряду с «комплексами» дается перечень систематических знаний по грамматике, орфографии, арифметике. «Комплексы» превра­тились в особую программу, состоящую из отдельных вопросов обществоведения, географии, естествознания и организации детской жизни.

К 1929 — 1930 учебному году были опубликованы «Программы единой школы I ступени» в двух вариантах: 1) для городских школ и 2) для сельских школ. В программе 1929 г. был увеличен материал политехнического характера. «Комплексы» остались.

Программы 1929 г. представляли собой первый шаг к превраще­нию комплексных программ в комплексно-проектные программы. Вскоре вышли новые программы для городской и сельской школы I ступени, представлявшие собой полностью комплексно-проект­ные программы. Например, естествознание изучалось по таким про­ектам: «Строение и жизнь сельскохозяйственных животных» («Первоочередные улучшения в животноводстве»); «Сохраним и улуч­шим свое здоровье»; «Как улучшить производство в колхозе»; «При­чины, влияющие на урожай» и т. д.

Комплексно-проектные программы ориентировали на ликви­дацию классов, требуя заменить классы звеньями и бригадами. При школах создавались мастерские по труду (столярные, слесарные, токарные), школьные производственные музеи. Учащиеся овладе­вали производственно-трудовыми навыками.

В поисках активных методов обучения отдельные школы в этот период стали на путь перенесения в практику своей работы мето­дов, заимствованных из зарубежной школы. Отдельные методис­ты и педагоги-теоретики рассматривали методы устного изложе­ния, применявшиеся в старой школе, как схоластические, пас­сивные методы и предлагали такие методы, как Дальтон-план, метод проектов.

При работе школы по Дальтон-плану (или лабораторному пла­ну) учитель становился организатором педагогического процесса и консультантом. Учет знаний заменяли самоучетом, вводились кол­лективные зачеты, снимались домашние задания.

Например, в одной из московских школ, которая работала по лабораторному плану, учебный план разбивался на 8 месяцев. На каждый месяц из расчета 24 дня давались по каждому предмету задания (8 заданий в год). Учащиеся объединялись в звенья 3 — 5 человек. Каждое звено учащихся выбирало на тот или иной день и час, по своему усмотрению, один из кабинетов и лабораторий. Явившись в кабинет, учащиеся предъявляли дежурному учителю свои учетные карточки. Учитель отмечал время занятий каждого ученика в кабинете, принимал выполненное задание и ставил на учетной карточке свою подпись. Перед выполнением задания учи­тель проводил вводную беседу. Месячное задание планировалось по каждому учебному предмету на то число часов, какое имел каждый предмет в неделю, умноженное на 4. В задание, выдавае­мое учащимся в письменной форме, входили: целевая установка задания; тема и подтемы задания с вопросами, которые должны быть проработаны; указания литературы с точным обозначением страниц; перечень практических работ; контрольные вопросы. Роль преподавателя сводилась к предъявлению задания, консультациям и приему зачетов. Задание выполнялось во время занятий, домаш­нее задание не предусматривалось.

Отмечались положительные черты такой методики (учебно-ме­тодическое обеспечение, дозировка заданий, учет индивидуаль­ных особенностей учащихся, самостоятельность) и отрицатель­ные черты (отсутствие систематического изложения материалов учителем, снижение культуры речи, переоценка групповых (бри­гадных) форм работы и др.).

У истоков концепции новой социалистической школы опреде­ляющую роль в деле перестройки школы и создания советской педагогики сыграли выступления В. И. Ленина в 1918—1919 гг. на съездах по просвещению, Н. К. Крупской и А. В. Луначарского, воз­главляющих Наркомпрос. Были провозглашены принцип связи школы с политикой, принципы единой трудовой школы, свет­скости. В 20-е гг. школа стала экспериментальной площадкой, на которой проверялись новые программы — «комплексные програм­мы ГУСа», определившие развитие концепции общего среднего образования.

Историки педагогики отмечают, что в 20-е гг. имела место пе­реориентация методики обучения с учителя на учащегося, на его личность, познавательные интересы и духовные потребности. Это было следствием не всегда гладкого и спокойного развития демок­ратизации школьной жизни. Стратегическим направлением пере­ориентации явилось широкое развитие активности и самодеятель­ности учащихся в процессе овладения знаниями, укрепление свя­зи теории с практикой, обучения с жизнью.

Уже в 20-е гг. создавались первоначальные основы системы по­литехнического образования и их теоретическое обоснование в кон­тексте взаимодействия общего, профессионального и политехни­ческого образования. В первых работах того времени (В. И. Ленин, А.В.Луначарский, Н.К.Крупская, М.Н.Покровский) раскрыва­лись проблемы трудовой школы в социалистическом обществе, обеспечивающей воспитанникам подготовку к жизни, развивалась идея политехнического образования в единстве с общеобразова­тельной подготовкой. Практически политехнический опыт был наи­более удачен лишь в новых типах трудовых школ — ФЗУ, ФЗС и ШКМ, на основе тесной связи с определенными отраслями про­изводства.

Воспитательная работа с учащимися осуществлялась в духе «За­ветов Ленина молодежи» (III съезд Комсомола). Важную роль в решении воспитательных задач играли комсомольские и пионер­ские организации, принимая участие в ликвидации неграмотно­сти, в борьбе с религиозными суевериями, в различных формах политической и общественно-полезной деятельности, в оздоров­лении социальной среды и др.

В это время формируется и новая воспитательная система в кон­тексте главной цели — всестороннего развития личности нового типа, направленного на умственное, нравственное, физическое, трудовое воспитание молодого поколения.

В период 1931 — 1936 гг. были приняты постановления ЦК ВКП(б) о начальной и средней школе, об учебниках для начальной и средней школы, о преподавании истории и географии в школе, о 4-балльной (позже 5-балльной) системе оценивания и, наконец, о педологических извращениях в системе Наркомпросов (1936). В конце 30-х гг. обсуждался вопрос о подготовке к всеобще­му среднему образованию.

С начала 30-х гг. ситуация изменилась. Основной формой орга­низации учебного процесса был признан урок по твердому распи­санию, с постоянным составом учащихся, по времени — 45 ми­нут.

В 1931 —1932 учебном году были введены новые учебные планы и программы образовательной школы, построенные по предмет­ному принципу с установкой на обеспечение в школе прочного и систематического усвоения учащимися основ наук, на соединение обучения детей с их участием в производительном труде.

Элементы лабораторного метода сохранились в небольшом чис­ле опытно-показательных школ. Массовая школа, работая в класс­но-урочной системе, осваивала рекомендованные методы: устное изложение знаний, работа с книгой, письменные упражнения, практические и лабораторные работы. В качестве дополнительных методов рекомендовались экскурсии, иллюстрации и демонстра­ции.

Происходит вновь реорганизация системы образования.

Учебный процесс в школах, особенно со второй половины 30-х гг., стал принимать односторонний, книжный характер. Труд учащихся, занимавший большое место в школах 20-х гг., отодви­гался на задний план, а в 1937 г. обучение труду было исключено из учебного плана общеобразовательных школ.

Историки указывают на то, что в это время в Советской России воспроизводится «школа учебы», существовавшая в начале XX в. в Европе. Реставрируются атрибуты «гимназии». Восстанавливается школьная форма, вводится ученический билет, в содержании об­разования появляются такие предметы, как логика, психология и др. (3. И. Равкин).

Среди воспитательных задач важное место занимало формиро­вание активного, политически развитого строителя социалисти­ческого общества, патриота своей страны.

Новая система образования в теории и практике советской шко­лы в 20—30-е гг. создавалась и развивалась, как известно, на еди­ной основе — марксистско-ленинском учении. Огромный личный вклад в разработку путей реформы образования внесли первые ру­ководители Наркомпроса и ученые-педагоги А. В. Луначарский, Н. К. Крупская, М. Н. Покровский, П. П. Блонский, А. П. Пинкевич, С. Т. Шацкий, М. М. Пистрак, А. Г. Калашников и др.

Находясь на единых и общих идеологических и методологичес­ких позициях, каждый из них имел собственный подход, собствен­ную позицию, по одним и тем же вопросам. Вместе они создавали концепцию социалистической школы. Ими были определены проблемы, которые должны были быть решены в процессе строитель­ства новой школы:

школа и социальная среда;

соотношение специально организованной воспитательной ра­боты с целостным социальным процессом формирования лич­ности;

коллектив как действенный инструмент всестороннего и гар­монического развития человека;

дифференциация образования и воспитания в единой школе и др.

В основу советской педагогической теории были положены ме­тодологические принципы классовости, историзма, научности, свя­зи теории с практикой, Эти принципы определяли ее идейное содержание и категориальный аппарат. Не вдаваясь в подробности разноречивых концепций того времени, можно выделить ряд зна­чимых положений и идей, которые составят теоретические осно­вы новой советской педагогики, единой образовательной и вос­питательной системы в стране. Как складывалась советская педа­гогика? Диалог ученых можно начать с обсуждения вопроса о предмете педагогики.

В кратком курсе «Педагогической психологии» Л. С. Выготский, говоря о предмете педагогики и психологии, высказывает свою точку зрения на воспитательный процесс как на процесс социаль­ной перестройки биологических форм поведения. Он начинает свой курс словами: «... Педагогика есть наука о воспитании детей.

Что же такое воспитание? Его можно определить разно. Мы вос­пользуемся определением Блонского, который говорит, что вос­питание есть преднамеренное, организованное, длительное воз­действие на развитие данного организма.

У педагогики, как науки о воспитании, есть надобность точно и ясно установить, как должно быть организовано это воздействие, какие оно может принимать формы, какими пользоваться при­емами и куда должно быть направлено. Другая задача заключается в том, чтобы уяснить себе, каким законам подчиняется самое раз­витие организма, на который мы собираемся воздействовать...

Методология науки устанавливает основное различие между на­уками, изучающими факты, и между науками, устанавливающи­ми нормы. Несомненно, что педагогика стоит на границе тех и других. Однако ни факты сами по себе не способны привести нас к сколько-нибудь точным научным выводам относительно воспи­тания, ни нормы не могут, не опираясь на факты, дать нам гаран­тию реальной осуществимости идеала. Философская педагогика, — отмечал Блонский, — рождает педагогический утопизм. Научная же педагогика начинает свою работу не с установления высших идеалов, норм, законов, но с изучения фактического развития воспитываемого организма и фактического взаимодействия между ним и воспитывающей его средой. Научная педагогика основыва­ется не на отвлеченных умозрениях, но на данных наблюдения и опыта и является вполне своеобразной эмпирической наукой, а вовсе не прикладной философией.

Однако, будучи вполне своеобразной эмпирической наукой, педагогика опирается на вспомогательные науки — на социальную этику, которая указывает на общие цели и задачи воспитания, и на психологию с физиологией, которые указывают средства для решения этих задач».

П. П. Блонский в курсе педагогики (издан еще в 1916 г.) за­мечает, что предмет науки с годами уточнялся. В 1922 г. Блонский определяет педагогику как науку о воспитании — преднамеренно организованном, длительном воздействии на развитие данного организма; отождествляет педагогику с антропотехникой, а пе­дагогический процесс с педотехникой. Научная педагогика, по Блонскому, должна быть своеобразной эмпирической наукой, а не прикладной философией. Эксперимент в педагогике возможен и допустим, как и в медицине.

А. П. Пинкевич был не согласен с Блонским, характеризующим педагогику как описательную и эмпирическую науку, возражал Е. Н. Медынскому, который в своих статьях предлагал вообще от­казаться от педагогики как науки и заменить ее «антропологикой».

Критикуя биологизаторский подход к воспитанию, Пинкевич определял педагогику как науку социально-биологическую и делал шаг вперед по пути понимания воспитания как явления обще­ственной жизни человека, рассматривая его (воспитание) «как преднамеренное и планомерное воздействие одних людей (педаго­гов, родителей и т. д.) на других (разных возрастов) с целью раз­вития биологических и социально полезных прирожденных свойств последних.

Интересен еще ряд положений Пинкевича о соотношении пе­дагогики с психологией, о тесной связи между воспитанием и воз­растными особенностями детей. Эту связь он называл «психогене­тическим параллелизмом».

В развитии концепции новой социалистической школы важное место занимали проблемы единства и взаимосвязи общего, поли­технического и профессионального образования. Эта проблема вытекала из законодательных актов государства о единой трудовой школе РСФСР. П. П. Блонский подчеркивал мысль о важности во­оружения школьной молодежи интегральными знаниями о науч­но-техническом процессе на современном предприятии (взамен ремесленной школы, которая базировалась на ручном труде). Пре­имущество индустриальной школы он видел в соединении гума­нитарного и естественно-научного образования, обеспечивающе­го синтез знания и действия. При этом специальная техническая подготовка должна опираться на общую политехническую основу. П. П. Блонский предупреждал об опасности сведения общего об­разования к политехническому.

Интерес представляет мысль А. П. Пинкевича о том, что систе­ма народного образования «должна приспосабливаться к нуждам края, области, условиям труда людей, которых призвана обслужи­вать». А. П. Пинкевич высказал вновь идею интегрирования в раз­личных вариантах отдельных учебных дисциплин с тем, чтобы обу­чение было ближе к природе и труду. Предлагалось три варианта интегрирования: 1) из нескольких предметов создать единую про­грамму, которая не нарушала бы логическую последовательность каждой дисциплины; 2) в программу включить «сведения», кото­рые давались, например, в географии, естествознании, истории и были объединены в аккорды; 3) интеграция через согласование и межпредметные связи. Однако предлагаемая инновация не полу­чила развития.

Альтернативную точку зрения высказывали сторонники про­фессионального образования, предлагая на базе определенного вида труда давать политехническую подготовку.

В 1928 г. проходила дискуссия по ведущим проблемам педагоги­ки, ее методологии, педагогическому процессу и др. Обнажились разногласия по докладу В. Н. Шульгина по ряду вопросов: о гра­ницах воспитания и педагогики как науки; о противопоставлении воспитания обучению, социальной среды и школы (ей отводилась второстепенное место). Н. К. Крупская в статье «Воспитание», опи­раясь на прогрессивные педагогические идеи прошлого и опыт советской школы, обосновывала понятие воспитания «в узком смысле» и «более широком смысле» (воспитание среды), желая снять противопоставление социальной среды школе. Дискуссия завершилась в 1931 г. резолюцией, в которой была подвергнута критике «теория отмирания школы».

В теории нравственного воспитания большое внимание уделя­лось проблемам коллектива, органов самоуправления, комсомоль­ской и пионерской организаций, взаимосвязи воспитания и обу­чения детей с современностью.

Актуальной была проблема единства обучения и воспитания в развитии образовательной и воспитательной системы. Еще в 20-е гг. решение учебно-воспитательных задач рассматривалось в контексте ведущей цели — всестороннего развития личности че­ловека нового типа. Идея целостности и единства образования и воспитания нашла свое отражение в трудах многих теоретиков того времени. В краткой форме эта идея звучала в «Заветах» В. И. Лени­на молодежи «учиться коммунизму». Педагогический процесс в тру­довой школе должен быть сориентирован на связь теории с прак­тикой, обучения с жизнью, общественной работой.

В педагогической теории тех лет и на практике шел поиск форм и методов работы по ГУСовским программам. Используемые ме­тоды обучения (исследовательский, трудовой, экскурсный и др.) направлялись на решение познавательных и воспитательных за­дач в меру ориентации на формирование активности и самостоятельности, инициативы и сотрудничества учащихся. Воспитатель­ную ценность работы по Дальтон-плану, методу проектов педа­гоги 20-х гг. видели в возможностях включения учащихся в раз­ные ситуации школьной и внешкольной жизни детей. Образова­тельная и воспитательная направленность учебного и трудового процесса осознанно и неосознанно обеспечивала формирование личностных качеств подрастающего поколения — коллективиз­ма, гуманистических отношений, общественной активности. Н. К. Крупская, А. В. Луначарский, А. П. Пинкевич акцентирова­ли внимание на формировании интереса к окружающему, эмоци­ональной отзывчивости, ответственности за качество своей дея­тельности.

Ярким подтверждением значимости проблем воспитания явил­ся практический педагогический опыт уже в 20-е гг.

В первые послереволюционные годы в тяжелых условиях граж­данской войны педагогами-энтузиастами были созданы гума­нистические воспитательные системы, добившиеся удивитель­ных результатов в обучении и воспитании детей и подростков. Это «Школа жизни», организованная в Москве Н. И. Поповой, школа для беспризорных и трудновоспитуемых детей и подро­стков им. Ф. М. Достоевского в Петрограде во главе с В. Н. Соро­кой-Росинским, школа-коммуна № 1, созданная в Одессе С. М. Ривесом и Н. М. Шульманом, опытная станция по борьбе с беспри­зорностью О. В. Кайдановой.

Деятельность педагогов была направлена на удовлетворение ин­тересов детей, уважение к ним, развитие активности и самостоя­тельности. Основным звеном деятельности в школе было сочета­ние общественного воспитания с обучением.

В. Н. Сорока-Росинский в 1920 г. был одним из образованных и опытных педагогов. За его плечами был 15-летний опыт рабо­ты в разных учебных заведениях. Его новаторские поиски в шко­ле им. Ф. М. Достоевского явились ярким примером конструиро­вания подлинно воспитательной системы в трудных социальных условиях, в воспитании беспризорников. Он начал осуществлять трудовое воспитание, но только посредством не физического, а умственного труда. Школа жила напряженной интеллектуальной жизнью. Можно без преувеличения сказать, что ни одно воспита­тельное заведение подобного типа не могло сравниться со школой Ф. М. Достоевского по богатству духовной жизни детского кол­лектива (А. Т. Гудко, В. Н. Росинский // Советская педагогика. — 1982. - № 9).

Изучая и обобщая опыт талантливого педагога, можно утверж­дать, что системообразующим фактором образовательно-воспита­тельной системы в описываемом опыте была гуманистическая ори­ентация на личность человека. «Лучшим критерием воспитатель­ной работы любого педагогического коллектива, — писал В. Н. Сорока-Росинский, — является ответ на вопрос: удалось ли педаго­гам преодолеть то противостояние "мы" и "они", которое обычно возникает в любом учебном заведении» (Школа Достоевского. — М., 1978. - С. 45).

Российская педагогика разрабатывалась в категориях марксист­ско-ленинской идеологии. При этом потенциал внутренного раз­вития педагогики оказался достаточно мощным. Были осуществле­ны важные педагогические исследования, укрепилась связь с пси­хологией. Усилиями педагогов было теоретически и методически обеспечено решение единой системы общего образования с пре­подаванием на родном языке (уже в 30-х гг. действовавшей в режи­ме всеобуча), профессиональной и высшей школы.

В 30-е гг. глубокую теоретическую проработку получили вопро­сы дидактики и методики обучения. Были сформулированы об­щедидактические требования к уроку (Б. П. Есипов), шел поиск оптимальной структуры урока, обеспечивающей не только пони­мания учащимися смысла знаний, но и развитие их активности и самостоятельности (Р. Г. Лемберг), прорабатывался вопрос о един­стве логического и эмоционального в обучении (М. А. Рыбнико­ва) и др.

Продолжается разработка теоретических основ педагогики, пси­хологии, методики с опорой на исторические ретроспективы пе­дагогической науки и историко-педагогический опыт России и за рубежом. Начиная со второй половины 30-х и до начала 50-х гг. основными тенденциями развития советской истории педагоги­ки стали преодоление негативного отношения к отечественному педагогическому наследию, утверждение его непреходящей цен­ности, дифференциация историко-педагогического знания, по­лучившая наиболее полное выражение в развертывании конкрет­но-исторических исследований по истории российской школы и педагогической мысли: Е. Н. Медынский «История русской педа­гогики, 1936; Ш. И. Ганелин и Е. Я. Голант «История педагогики», 1940; «Очерки по истории начального образования в Рос­сии» Н.А.Константинова и В.Я.Струминского, 1949; «Очерки по истории средней школы в России второй половины XIX в.» Ш. И. Ганелина и др.

Началась война.

В период войны живые патриотические дела захватывали уча­щихся и вызывали их повышенную политическую активность. Вся учебно-воспитательная работа школы приобретала патриотическую направленность.

Показателен опыт деятельности школ и учителей Ленинграда.

В 1941 г. учебный год не мог начаться 1 сентября. Но десятки тысяч учащихся остались в городе. С 15 октября начались занятия в спецшколах, с 20 октября разрешено было заниматься с учащи­мися I—ГУ классов в бомбоубежищах школ и домохозяйств, с 30 но­ября — начали заниматься VII—X классы.

У учителей было два плана уроков на день: один для работы в нормальных условиях, другой — в бомбоубежищах.

Начались холода. Ребята заготовляли дрова. В городе не стало света, прекратили работу водопровод и канализация. Останови­лись трамваи. Школы прекратили занятия. Но в 39 школах продол­жали заниматься.

Наступил 1942 год. В школах — краткосрочные каникулы. Было трудно, но для ребят организовали новогодние елки.

Год закончился. Провели экзамены. Это была суровая и строгая проверка учителей и учащихся.

Во второй год войны школы Ленинграда работали в трудных условиях фронтового города. В школах, как правило, учились дети до 14 лет, старшие ушли на производство. Школа для многих стала второй семьей.

С февраля 1943 г. по постановлению СНК СССР в виде опыта в V—X классах школ г. Москвы было введено раздельное обучение.

Во время войны возник особый тип воспитательных учреж­дений. Это детские школьные интернаты для эвакуированных детей.

В труднейших условиях школы продолжали работать. Тысячи учителей, студентов, старшеклассников ушли в Советскую армию на защиту Отечества. Открывались детские приемники и детские дома для детей, оставшихся без родителей.

Дети учились и трудились, оказывая посильную помощь взрос­лым. Вводится обучение сельскохозяйственному труду в сельских школах. Открываются при некоторых школах, внешкольных уч­реждениях., а также на предприятиях учебно-производственные мастерские.

В 1943 г. создается АПН РСФСР, объединившая ученых и педагогов-практиков для разработки актуальных вопросов педагогической теории и практики и подготовки к изданию трудов авторов классической педагогики.

Несмотря на тяжелые условия военного времени, изучение и обобщение педагогического опыта становится насущной потреб­ностью дальнейшего развития педагогической мысли. Проходят научно-педагогические конференции. На страницах журналов «Со­ветская педагогика», «Народное образование», методических жур­налов публикуются статьи по самым различным аспектам педа­гогики, психологии и методики. Еще в конце 30-х гг. до начала войны 1941—1945 гг. в журнале «Советская педагогика» публику­ются статьи «О воспитании в процессе обучения» (Бокорев Н. И. — 1938. — № 9); «Воспитательное значение географии как учебного предмета» (Загарин Н. Д. — 1939. — № 8—9); «Вопросы психологии усвоения школьного предмета» (Левитов Н. Д. — 1939. — № 4); «Дидактические принципы обучения: сознательность и систе­матичность изложения и усвоения знаний (Львов К. И. — 1938. — № 11) и др.

Периодическая печать по педагогике военного и послевоенного времени отражает многолетний поиск, богатый педагогический опыт, теоретические размышления (несмотря на расхождения во взглядах и суждениях), что позволяет с полным основанием су­дить о том, что к концу рассматриваемого периода сложилась ди­дактическая и воспитательная педагогические системы российс­кого образования. Были определены цели и задачи воспитания и обучения, педагогические принципы в дидактике и теории воспи­тания, содержание и этапы (уровни) педагогического процесса.

Проблематика педагогических исследований отличалась много­образием тем и аспектов эмпирического характера, с одной сто­роны, и обоснованием теоретико-методологических детерминант педагогики как научной области, с другой.

Так, на страницах периодических журналов и «Известий АПН РСФСР» обсуждались педагогические проблемы, ориентирующие на раскрытие единых инвариантных компонентов педагогической системы с учетом социальной ситуации (цели, задачи, содержа­ние, принципы, методика, формы организации, ожидаемый ре­зультат); педагогического процесса в возрастном аспекте (началь­ная, средняя школы); предметного обучения (в соответствии с учеб­ными планами и программами); воспитывающего обучения и др.

В этот период значительный вклад в развитие советской дидак­тики внесли М. Н. Скаткин (наука и учебный предмет, научные основы методики, принципы обучения и др.), А. А. Смирнов (про­цессы мышления при запоминании, психология усвоения поня­тий школьниками и др.), М.А.Данилов (подготовка учащихся к активному восприятию, сущность обучения и др.), А. В.Даринский (система понятий в курсе географии и др.).

На протяжении длительного времени актуальной оставалась про­блема воспитания в процессе обучения. Здесь преобладали два аспек­та: идейное воспитание на уроках и воспитание мышления учащихся.

В научно-методологическом аспекте образование ориентирова­лось на адаптацию к социуму.

К концу 40-х гг. сложилась социалистическая теория воспита­ния и обучения. Об этом можно судить и по изданию учебников по педагогике нового поколения. Это учебники и учебные посо­бия многих авторов. Среди них: П. Н. Груздев (1940), И. А. Каиров (1948), Б. П. Есипов и Н. К. Гончаров (1950), И. П. Огородников и П. Н. Шимбирев (1950). Издавались монографии, учебные пособия, статьи, отражающие уровень научно-педагогической мысли свое­го времени.

Годы Отечественной войны и годы восстановления народного хозяйства после войны не могли не оказать влияния на обновле­ние педагогической практики и теории. Педагогика 40-х гг., есте­ственно, отличается от педагогики 30-х, 20-х гг. Новый этап в раз­витии советской педагогики, как отмечают историки, наступит в 50-е гг. Очевидно, это могло произойти и в результате усилий, достижений предшествующего десятилетия.

С позиций сегодняшнего дня теоретический и практический опыт того времени, безусловно, заслуживает высокой оценки и войдет в научный фонд истории педагогики, станет объектом ее изучения и дальнейших исследований.

 

Антон Семенович Макаренко родился в 1888 г. в г. Белополье Харьковской губернии, в рабочей семье.

В 1905 г., после окончания Кременчугского городского учили­ща и педагогических курсов при нем, А. С. Макаренко был назна­чен учителем Крюковского железнодорожного училища.

В 1911 г. учительская деятельность А. С. Макаренко в Крюкове была прервана в результате столкновения со школьным началь­ством*. А. С. Макаренко переместили в глухую железнодорожную станцию Долинская учителем железнодорожного начального учи­лища,.

В 1914 г. А. С. Макаренко удалось осуществить свои планы, он поступил в Полтавский Учительский институт, готовивший пре­подавателей для высших начальных училищ. В этом институте ца­рила Весьма демократичная атмосфера, были сильны традиции К. Д. Ушинского. Сам А. С. Макаренко отмечает огромную роль, которую сыграл этот институт в формировании его как педагога.

В 1917 г. А. С. Макаренко окончил институт с золотой медалью и был назначен на должность инспектора железнодорожного выс­шего начального училища в Крюкове, где в 1905 г. он начинал впервые свою учительскую деятельность.









Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:


©2015- 2020 zdamsam.ru Размещенные материалы защищены законодательством РФ.